Как же часто публике преподносят какую-то идею - простую, на вид привлекательную, и явно перехваленную. Именно к этой категории относится и идея о введении единой ставки налогообложения. Впрочем, хотя бы в одном дискуссия о едином налоге, несомненно, полезна: возможно, она положит начало обсуждению состояния нашей налоговой системы. Эта система, в том виде, как она сложилась в Великобритании за последние полтора десятка лет, действительно чересчур сложна. Ее необходимо срочно реформировать.

Суть единого налога состоит в том, что он взимается по одной, фиксированной ставке. Кроме того, предложения о введении такого налога как правило предусматривают ликвидацию большинства льгот, кроме необлагаемого минимума индивидуальных доходов. В результате для людей с низкими доходами этот налог приобретает характер прогрессивного, а по мере повышения уровня доходов - действительно приближается к пропорциональному.

Подобная система уже действует в нескольких странах Центральной и Восточной Европы. Крупнейшая из них - Россия: там фиксированная ставка подоходного налога составляет 13%. В Эстонии она равна 26%. Кроме них, единая ставка существует в Грузии (12%), на Украине (13%), в Румынии (16%) и Словакии (19%). В Словакии налоги на прибыль корпораций и добавленную стоимость взимаются по той же ставке, что и подоходный. В Грузии и Румынии это положение распространяется только на корпоративный налог. В остальных из перечисленных стран единая ставка существует только для подоходного налога.

Сторонники этой системы утверждают, что единый налог приводит к повышению налоговой дисциплины и уровня экономической активности. Зачастую они утверждают, что это не только компенсирует существенное сокращение предельной ставки налогообложения, но и позволяет увеличить поступления в казну.

Анализ этих аргументов следует начать с одного важного замечания: за подобными утверждениями скрываются три отдельных тезиса - о снижении налогового бремени, о сокращении предельных ставок, и, наконец, об упрощении налоговой системы. При этом речь идет не просто о совершенно различных вопросах: поддержка реформ по одному, и даже по всем трем этим направлениям вовсе не означает поддержку идеи о едином налоге.

Можно, к примеру, выступать за ликвидацию минимальной ставки подоходного налога в 10%, введенной министром финансов Гордоном Брауном (Gordon Brown), а также за сокращение базовых ставок в 20 и 22% до 15%, а максимальной ставки - с 40 до 35%. Это не приведет к введению единого налога, однако позволит упростить систему налогообложения, снизить предельные ставки для большинства налогоплательщиков и налоговое бремя среднестатистического гражданина. Аналогичным образом, кто-то может предложить ввести единый налог по максимальной из существующих ныне ставок - 40%. Однако при этом предельные ставки для большинства граждан и общее налоговое бремя только повысятся.

Таким образом, сама идея 'единого налога' мало о чем говорит. Давайте лучше рассмотрим сопровождающие ее предложения о ликвидации налоговых льгот, введении высокого необлагаемого минимума и снижении максимальной ставки.

Сыграет ли это роль панацеи? Сомневаюсь. Во-первых, Великобритания, в отличие, скажем, от России - страна с законопослушным населением и весьма сложной структурой корпораций. Идея о том, что перечисленные меры приведут к существенному повышению собираемости налогов, представляется маловероятной. Во-вторых, система единого налогообложения существует в относительно бедных странах, имеющих, соответственно, большой простор для роста. Вряд ли в экономическом отношении Эстония может служить для Британии образцом.

В-третьих, тезис о том, что именно введение единого налога привело к существенному росту производства и поступлений в казну довольно трудно доказать: ведь в экономике указанных стран происходило и множество других процессов. В аналитическом докладе о положении в России, подготовленном Международным валютным фондом, в частности, отмечается: 'не следует ожидать, что такого рода реформы, связанные с сокращением налогов, окупятся за счет роста производительности и улучшения налоговой дисциплины'.

В-четвертых, в Великобритании подоходный налог составляет лишь 28% всех государственных доходов. Еще 17% поступлений дает государственное страхование, 16% - налог на добавленную стоимость, 10% - другие пошлины и сборы и 9% - налог на прибыль корпораций. Так что главный вопрос заключается в том, следует ли вводить единую ставку для всей системы налогообложения, и если да, то каким образом. Если же эта мера коснется только подоходного налога, она лишь незначительно повлияет на ситуацию.

В-пятых, различные налоговые освобождения и льготы установлены не без причины. К примеру, освобождение от подоходного налога взносов в пенсионный фонд приближает налоговую систему к режиму 'обложения расходов', стимулируя накопления. Зачем же отказываться от этой меры, и тем самым усугублять 'двойное налогообложение' сбережений?

С учетом всего сказанного, можно подвести итог: если фиксированная ставка будет распространяться только на подоходный налог, результат с точки зрения улучшения системы налогообложения будет довольно скромным.

Аналогичным образом, любой ответственный единый налог - т.е. не приводящий к снижению поступлений в казну - негативно отразится на уровне жизни большого количества людей, причем в основном лиц со средним уровнем доходов. Причина этого в том, что фиксированную ставку почти наверняка придется сделать выше, чем существующая базовая.

Трудно представить себе, чтобы любая из партий рискнула идти на выборы с обещанием сделать мультимиллионеров еще богаче за счет учителей, врачей и квалифицированных рабочих.

В соответствующих условиях введение единого налога - идея действительно хорошая. В соответствующих условиях жесткая привязка курса национальной валюты к валюте иностранной (в Эстонии действует и эта система) - тоже неплохая идея. Но ни то, ни другое не подходит для Британии. Страна нуждается в системной налоговой реформе, а не упрощенческих панацеях.