Что ж, это длилось недолго. В 2003 г. в Вашингтоне вошла в моду идея империи. Но флирт с ней продолжался чуть более трех лет. Имперских орлов вновь убирают в шкаф. Сегодня задача США - избежать скатывания из империализма прямиком в изоляционизм.

Да, президент Джордж Буш всегда настаивал на том, что у США нет имперских амбиций. Но у его вице-президента - как всегда - на этот счет были собственные идеи. В 2003 г., вскоре после вторжения в Ирак, Дик Чейни разослал друзьям рождественскую открытку со словами: 'Если малая птица не упадет на землю без Его воли, то, возможно ли, чтобы без Его помощи возникла империя?'

Многие американские консерваторы были далеко не так деликатны. Макс Бут (Max Boot) из Совета по международным отношениям написал статью, недвусмысленно озаглавленную 'В защиту американской империи' (The Case for American Empire). Влиятельный обозреватель Чарльз Краутхаммер (Charles Krauthammer) без обиняков заявил, что Америка - 'господствующая в мире держава, равной которой не было со времен Римской империи. Америка обладает способностью... создавать новую реальность'. Краутхаммер советовал делать это посредством 'безапелляционной и неумолимой демонстрации воли'. Британский историк и внештатный автор FT Найал Фергюсон (Niall Ferguson) в двух солидных книгах попытался реабилитировать репутацию Британской империи и предположил, что либеральный американский империализм 'не лишен сегодня смысла как с точки зрения своекорыстного интереса, так и альтруизма Америки'.

Америка все еще зачарована имперскими аналогиями. Но новейшие американские книги об империи значительно менее оптимистичны, чем появлявшиеся пару лет назад. Кален Мерфи (Cullen Murphy) в своей книге 'Мы - Рим?' (Are We Rome?), ставшей бестселлером этого года, заявляет, что США рискуют повторить судьбу Рима, который пал, поддавшись коррупции и высокомерию. Америке нужно вновь обрести свои гражданские добродетели.

Эми Чуа (Amy Chua) в своей последней книге 'День империи' (Day of Empire) также призывает к бдительности. Она считает, что 'гипердержавы' (этот термин она предпочитает 'империи') всегда были толерантными и открытыми. По мнению Чуа, самой большой угрозой американскому могуществу является скатывание к нетерпимости и ксенофобии, выражением чего служат меры против иммиграции и милитаризм. Америка может остаться 'мировой гипердержавой на десятилетия вперед'. Но лишь в том, считает она, случае, если ее могущество будет основано 'на использовании благоприятных возможностей, динамичности и моральной силе'.

Похоже, сегодня книгу о роли Америки в мире нельзя не закончить ноткой слащавого оптимизма (Калену Мерфи очевидно, как избежать упадка, подобного римскому: 'Противоядие в том, чтобы быть американцами'). Тем не менее, интеллектуальная атмосфера, безусловно, изменилась. Триумф воли, предсказанный Краутхаммером, не осуществился ни в Ираке, ни в Афганистане. Американские интеллектуалы теряют веру в привлекательность и возможность империи. Вопрос: что теперь?

Консерваторы, несколько лет назад включившие слово 'империя' в свой лексикон, преднамеренно вели себя провокационно. Если в 2003 г. у Америки действительно было какое-то 'имперское' настроение, то это просто означало, что США были готовы использовать свое экономическое и военное превосходство для того, чтобы изменить мир. Если для этого нужно атаковать, оккупировать и перекраивать целые страны, то так тому и быть.

Четыре года спустя 'империализм' кажется гораздо более трудным и менее привлекательным. Американские генералы открыто сетуют на то, что их грозная военная машина может 'сломаться' в Ираке. Растет бюджетный дефицит, а курс доллара падает.

Вряд ли этот новый пессимизм ускорит вывод войск из Ирака. Но все же он означает, что США не будут проявлять энтузиазма в отношении новых 'имперских' авантюр в мире.

Разумеется, Америка пережила аналогичный период интроверсии после вьетнамской войны. Продолжался он недолго. Отличие в том, что после войны во Вьетнаме единственный потенциальный конкурент за роль глобальной имперской державы - Советский Союз - вошел (как видно в ретроспективе) в завершающую стадию своего упадка. На этот раз имеются новые, усиливающиеся державы, которые кажутся гораздо более динамичными, чем был тогда СССР.

Если Америке грозит экономический спад, то китайская экономика продолжает расти на 10 процентов в год. Сегодня четыре из десяти крупнейших по рыночной капитализации компаний в мире - китайские. Но вряд ли китайская экономика обгонит американскую на протяжении жизни одного поколения. Кроме того, перед Китаем стоит множество хорошо известных внутренних проблем, и лидеры страны практически не проявляют желания строить подлинно глобальную внешнюю политику. Другие потенциальные империи еще менее убедительны. Индия остается региональной державой. У Европейского Союза отсутствует военная составляющая, и он все никак не может заговорить одним голосом.

Некоторых тревожит то, что мир без господствующей 'имперской' державы будет более опасным. Кто обеспечит порядок? Кто будет держать открытыми морские пути и устанавливать правила глобальной финансовой системы? Мысль о том, что все эти вопросы можно мирно решить в ООН, кажется нереалистичной.

Но есть одна причина для оптимизма. Невзирая на Ирак, новым великим державам какое-то время может быть удобно негласно принимать лидерство США. Дело в том, что они кровно заинтересованы в гладкой работе существующей международной системы.

Империи прошлого обретали власть и богатство, завоевывая территории. Но Китай, Индия и даже возрождающаяся Россия подражают Америке, торговлей прокладывая себе путь к величию. Глобализация приносит прямую выгоду их правящим элитам. Кроме того, они знают, что, несмотря на Ирак, у Америки самая большая экономика и самые мощные вооруженные силы в мире. Возможно, идея нового Рима уже не так привлекательна для американцев. Но и варварам еще далеко до Кольцевой*.

*Кольцевая (the Beltway) - автострада N495, окружающая округ Колумбия и пригороды Вашингтона в штатах Мэриленд и Виргиния - прим. пер..

__________________________________

Закат сверхдержавы и конец эпохи ("Columbia Spectator", США)

Увядающая сверхдержава? ("Los Angeles Times", США)