Никто и никогда не был так велик на шахматной доске, как Гарри Каспаров. Двадцать два года он был чемпионом мира по шахматам, и его господство в этом виде спорта остается эталоном и сегодня. Будучи на вершине шахматного рейтинга, Каспаров проявил себя и вне доски - постоянной работой на повышение популярности шахмат и в особенности утверждение их как игры в компьютерную эпоху. В 1997 году он совершил мужественный поступок, согласившись сыграть против компьютера IBM Deep Blue. Он проиграл тот матч, но шахматы в целом получили толчок вперед. Кстати, он до сих пор утверждает, что компьютеру IBM помогал человек. Компания отвергает эти обвинения.

Сегодня Каспарову 44 года, и как шахматист он в отставке в 2005 года. Теперь в родной России ему противостоит гораздо более серьезный противник - президент Владимир Путин. В конце прошлого года Каспаров прервал свою кампанию за участие в выборах президента, но остается одним из самых громких диссидентов страны. Недавно бывший чемпион написал книгу 'Как жизнь уподобляется шахматам: правильные ходы от шахматного зала до высокого кабинета' ("How Life Imitates Chess: Making the Right Moves, from the Board to the Boardroom"), в которой пытается приложить правила шахмат к различным ситуациям в бизнесе и жизни. Корреспондент Newsweek взял интервью у шахматной легенды - кстати говоря, человека любящего поговорить и остроумного, а то у нас привыкли всех королей шахматной доски считать какими-то асоциальными элементами, - позвонив ему из Нью-Йорка в Москву по Skype.

Опишите свою нынешнюю политическую ситуацию в шахматные терминах.

Думаю, шахматы здесь - не самая лучшая аналогия: ведь в шахматах игра идет по правилам, а этот режим уже много лет отказывается играть по правилам. В последнее время единственный хороший признак, который мы увидели - это то, что режиму пришлось сделать один правильный ход - решить будущее Путина - и этот ход нельзя отменить. [по закону, Путин не имеет права продолжать работать на своем посту, поэтому в преемники себе он выбрал чиновника Дмитрия Медведева.] Путин не был готов нарушить Конституцию, поскольку ему небезразлична реакция Запада, и поскольку деньги всей правящей российской элиты лежат на Западе. Неважно, что ты говоришь, даже неважно, что ты пишешь - жизнь есть жизнь: поставь на это место любого - даже это ничтожество, эту марионетку - и он уже большой человек. Человек велик настолько, насколько велико его кресло. Ну посудите сами: кем был Путин восемь лет назад? Никем. Но место создает вокруг человека некую ауру неуязвимости.

Этот последний ход Путина создает новую ситуацию, которая может открыть для нас кое-какие возможности. Если уж говорить по-шахматному, то мы в течение года играли под угрозой мата в один ход - и выжили. Партия еще продолжается. Думаю, что в 2008 году мы начнем продумывать партию не на один, а на два хода вперед. У нас есть эта роскошь, потому что режим явно трескается во многих местах. Если проехать по России, а не сидеть только в Москве, то сразу видно, что все не так уж хорошо.

Но Путин старается принизить Ваше влияние, указывая на то, что Вы высказываете эти претензии в основном иностранцам.

Путин называет только одно имя из всех своих противников - мое. Не то чтобы я этому рад - но это показатель того, что его очень беспокоит само понятие [антипутинской коалиции] 'Другая Россия', понятие объединенной оппозиции. Он же говорил о Каспарове и всех этих людях, которые стараются спровоцировать полицию, чтобы их арестовали.

Вы считаете, что Вы в опасности?

Мы все в опасности. Мне кажется, что режим не знает, каким образом они будут решать возникающие проблемы. И, думаю, достаточно высока вероятность того, что баланс найден не будет, и это приведет к хаотической борьбе.

В своей книге Вы говорите о том, что шахматные ситуации можно применить к реальной жизни - в частности, к бизнесу. Но ведь шахматы - это игра с 'нулевой суммой', в то время как в бизнесе люди стараются сделать так, чтобы выигрывали все.

Никакое сравнение не может быть абсолютным. Но в книге я попытался проанализировать процесс принятия решения в шахматах - и пришел к выводу, что, вне зависимости от того, что мы делаем, этот процесс очень сильно похож.

Вы известны тем, что играли в шахматы очень агрессивно, но насколько приемлема постоянная агрессия в бизнесе?

Агрессивный подход дает больше вариантов, потому что ты более мобилен. Быть мобильным - это требование времени, а чтобы быть мобильным, надо быть агрессивным. В сегодняшней войне оборона уже устарела, в бизнесе то же самое - нужно всегда быть динамичным, перегруппировывать ресурсы и выходить с новыми идеями. Все меняется настолько быстро, что тот, кто пытается сидеть на одном месте и почивать на каких-то лаврах, просто не выживает.

Вы также призываете читателя действовать интуитивно. . .

За шахматной доской это было одно из моих самых серьезных преимуществ. Моя интуиция ошибалась очень и очень редко. Интуиции надо доверять. Интуиция - как мускулы: ее надо постоянно тренировать. А мы практически никогда этого не делаем. Мне кажется, что сегодня, когда вокруг столько информации, все хотят найти какое-то научное решение любой проблемы. Но, поскольку доступ к этой же информации есть у каждого, полагаться надо на собственные инстинкты, а не на данные, которые любой может найти в интернете.

В свое время Ваши инстинкты подсказали Вам скорое падение коммунизма. Тогда почему же они подвели Вас, когда случился крах интернет-компаний и Ваши вложения в большой интернет-сайт с Вашим именем пропали?

Здесь все вполне понятно. Я вырос в Советском Союзе и видел, что система гниет изнутри. Я был более приспособлен к анализу этой ситуации. А во время 'золотой интернет-лихорадки' я был одним из многих: мои инстинкты просто не были натренированы на эту ситуацию.

От какой привычки Вам пришлось отказаться, когда Вы начали 'жизнь после шахмат'?

Поскольку от шахмат я взял способность анализировать процесс приятия решений, сегодня я понимаю, что я не совсем в том положении, когда ситуация развивается по-моему. В шахматы я играл очень агрессивно, но сегодня вынужден играть не на сокрушение противника одним ударом, а на истощение его укусами. Но это несложно - я бы не продержался на вершине 20 лет, если бы не научился объективности в шахматах.

Как Вы думаете, станете ли Вы последним чемпионом по шахматам, которого так широко знают в мире?

Я бы согласился с этим, поскольку шахматы изменились. Сегодня они - как теннис: чемпионы меняются очень быстро. Ну стал ты номером один, ну и что?

Мы когда-нибудь узнаем ответ на вопрос, честно ли играла IBM в Вашем матче против Deep Blue?

Да бог с ними, что было - то было. Я считаю, что нечестно. Мне показалось, что было вмешательство человека. Но это только мои слова. Да и, в конце-то концов, не все ли равно?