From The Economist print edition

Битва за поглощение как лакмусовая бумажка российского капитализма

Драма, разворачивающаяся вокруг компании 'Норильский никель', крупнейшего в мире производителя никеля, содержит в себе все элементы дешевого триллера : олигархи-миллиардеры наводняют французский курорт Куршевель; из Москвы заказываются фотомодели; скомканные банкноты разлетаются как конфетти; устраиваются дискотеки на всю ночь с бутылями шампанского и ведрами икры; и, наконец, кульминация - полицейская облава. Затем место действия переносится в заполярный Норильск, построенный рабским трудом при Сталине, и на гигантский никелевый комбинат, который создал все это богатство, а теперь оказался в центре спора о поглощении. Норильская сага привлекла к себе пристальное внимание потому, что она служит тестом для меняющихся правил ведения бизнеса в России.

'Норильский никель' был одной из многих фирм, проданных в 1990-е годы за бесценок на бесславных залоговых аукционах. Часть ответственности за проведенную операцию нес Владимир Потанин, один из первой когорты ельцинских олигархов. За гроши она дала ему и его младшему деловому партнеру Михаилу Прохорову контроль над фирмой. Приватизационная сделка была проведена с явными нарушениями принятых норм, но принесла свои плоды. Сегодня 'Норильский никель' более прозрачен, эффективен и прибылен, чем когда бы то ни было. У него компетентный совет директоров, профессиональные менеджеры, и его стоимость составляет почти 60 млрд. долларов.

Вдвоем они были хорошей командой: Прохоров занимался бизнесом, а Потанин - политикой. Им принадлежало 54 процента акций компании. Высокий, красивый и возмутительно богатый Прохоров стал самым выгодным женихом России. Он работал в поте лица, но и отдыхая не знал меры. В январе 2007 г. после своих проделок в Куршевеле он был арестован французской полицией по подозрению в сводничестве, но через несколько дней выпущен без предъявления обвинений. Никто не может сказать наверняка, что случилось - подставили его или же он просто зашел слишком далеко в своем возмутительном поведении. 'Большие люди из Кремля сказали Потанину, чтобы он попросил своего друга сбавить обороты, но тот не послушался', - говорит один бизнесмен, знакомый с ситуацией. После инцидента Потанин, отдыхавший с Прохоровым в Куршевеле, дистанцировался от своего партнера и осудил его поведение.

Вероятно, этот раскол был неизбежным. Прохоров вел дела, но все лавры доставались Потанину. Преобразовав 'Норильский никель', Прохоров столкнулся с куда менее увлекательной перспективой необходимости им управлять. Поэтому он сделал символическое предложение о продаже Потанину своего 25-процентного пакета за 15 миллиардов. Когда Потанин отказался (одни говорят, что он не смог собрать необходимую сумму, другие - что он даже не пытался), Прохоров обратился к Олегу Дерипаске, самому богатому человеку России и одному из самых агрессивных олигархов. Дерипаске принадлежит 66% процентов частной компании 'РУСАЛ', крупнейшего в мире производителя алюминия. За пакет акций 'Норильского никеля' он предложил Прохорову 11 процентов акций 'РУСАЛа' и примерно 6 миллиардов наличными (точная сумма неизвестна). Дерипаска пообещал, что, если в течение будущего года 'РУСАЛ' не проведет планируемое размещение акций, то он купит акции Прохорова.

Эта сделка может изменить характер металлургической промышленности России. 'РУСАЛ' считает приобретение 25 процентов акций 'Норильского никеля', принадлежащих Прохорову, первым шагом к полному слиянию или поглощению, и громко объявил о своих намерениях СМИ, но не самому 'Норникелю'. Глава 'РУСАЛА' Александр Булыгин оправдывает поглощение на том основании, что оно позволит его фирме переключиться на другие металлы, в соответствии с глобальной тенденцией к заключению таких сделок.

Однако, если промышленная логика убедительна, то менеджеры 'Норильского никеля' раздражены тем, что 'РУСАЛ' не обратился к ним официально и не разъяснил, как он намерен осуществлять предполагаемое слияние. Учитывая, что 'РУСАЛ' - это частная компания, зарегистрированная на Джерси, вряд ли миноритарные акционеры будут заинтересованы обменом акций. А у 'РУСАЛа' нет денег на их выкуп: считается, что он уже погряз в долгах, а ведь еще ему предстоит занять 4,5 миллиарда долларов на оплату акций Прохорова. В лагере Потанина опасаются, что 'РУСАЛ' заглядывается на денежные потоки 'Норникеля' и планирует протолкнуть своего человека - или двух - в совет директоров, сменить менеджеров, а затем 'доить' компанию. Многие российские олигархи делали так в 1990-е годы в ущерб миноритарным акционерам.

Тучи сгущаются

Поэтому Потанин подключил еще одного металлургического магната - Алишера Усманова, владельца железнорудных шахт, имеющего связи с "Газпромом", государственным газовым концерном России. Принадлежащая Усманову компания 'Газметалл' официально обратилась к 'Норникелю' через иностранный банк. Слияние с 'Газметаллом', безусловно, затруднит 'РУСАЛу' поглощение 'Норникеля'. Но оно также может проложить путь к слиянию всех трех фирм.

Руководство 'Норильского никеля' подчеркивает, что его работа - действовать в интересах всех его акционеров. Пока ему удавалось отражать давление своих двух крупнейших акционеров. И оно попросило миноритарных инвесторов принять участие во встрече акционеров 8 апреля и согласованно проголосовать ради защиты своих интересов. Сложно предугадать, что произойдет до этого события или после него. Но сага 'Норникеля' уже преподала несколько уроков.

Самое поразительное в этом деле - то, что группа бизнес-магнатов ведет себя (пока) куда более цивилизованно, чем российское государство во всех своих проявлениях. Когда государственные фирмы хотят завладеть частными активами, то они, прежде, чем сделать предложение, насылают налоговую полицию, спецслужбы и пару санитарных и природоохранных инспекторов. Здесь же крупные частные фирмы общаются, главным образом, посредством банкиров и юристов.

Допустим, у всех олигархов, воюющих за 'Норникель', есть влиятельные друзья в Кремле, и, возможно, именно поэтому он не встал на сторону ни одного из них. Однако, если Прохорову удастся продать свой пакет акций 'Норильского никеля', то это укрепит права собственности. Он станет практически единственным магнатом, обналичившим активы, приватизированные в 1990-е годы. До сих пор Кремль относился к олигархам, скорее, как к арендаторам, чем как к собственникам, и ни одна важная сделка не могла совершиться без его благословления, даже если в ней не участвовали иностранцы.

Кремль, безусловно, желает возникновения крупной компании - лидера горно-металлургической отрасли, но, похоже, его не очень волнует, в какой конкретно форме. Возможны многие комбинации, и сам тот факт, что исход не известен и не продиктован государством - это признак прогресса.

В конце концов, важен не результат, а то, как он будет достигнут. Отрадно видеть российскую компанию с профессиональными менеджерами, которые больше не считают миноритарных акционеров досадной помехой. В отсутствие верховенства закона и при зачастую гангстерских действиях Кремля именно лидерам бизнеса выпадает разработка правил и их соблюдение. Справившись с этим, они двинут Россию вперед. Не справившись - укрепят наихудшие клише о своих бизнес-практиках.

* В оригинале - airport thriller, т.е. 'чтиво', призванное скоротать время ожидания в аэропорту и в полете - прим. пер.. (Вернуться к тексту статьи)

_______________________________________

Экономические перспективы России ("The Washington Post", США)

Когда в товарищах согласья нет. . . ("The Sunday Times", Великобритания)

Кремль заказывает музыку ("The New York Times", США)