Кажется, Токио с трудом справляется со своими экономическими проблемами. Например, в течение долгого времени сохраняется проблема избыточного количества такси. Поскольку в результате снижаются доходы водителей, власти решили повысить и так немалую плату за проезд на 10%.

В результате теперь пассажиров стало еще меньше, а еще большее количество таксомоторов ползает по улицам. Доходы водителей вновь снизились. Великолепно! Очевидное решение, найденное в Сингапуре и в других странах - выставить лицензии для водителей такси на аукцион. Однако в Японии этот вариант сочли слишком сложным.

Другие примеры подобного легкомыслия мы наблюдаем в текущих экономических дебатах. Япония внезапно осознала, что перспективы ее экономического роста выглядят безрадостными. Что же делать? Правительство обвиняют в том, что оно непоследовательно проводит в жизнь реформы, начатые бывшим премьер-министром Дзюнъитиро Коидзуми. Однако может ли кто-нибудь всерьез думать, что разрушением существующих почтовой системы и корпоративных монополий в сфере строительства скоростных дорог можно обеспечить рост?

К счастью, сейчас просматривается некоторое признание того, что главной проблемой является слабый потребительский спрос. Однако предлагаемые решения вряд ли смогут помочь. Нам говорят, что разбор завалов в пенсионных записях стимулирует спрос, поскольку люди будут с большей определенностью смотреть на свое будущее и начнут больше тратить. Но нам также говорят, что для наведения порядка также необходимо поднять потребительский налог. Так что же, вы побуждаете потребителей тратить больше, повышая налог на потребление? Одновременно, удачная система 'обратной ипотеки', использующаяся в Соединенных Штатах и в других странах, которая позволяет пенсионерам тратить больше, выбрасывается в корзину с надписью 'слишком сложно'.

Между прочим, министром, отвечавшим за пенсии в то время, когда произошла путаница, был Коидзуми. Став премьером, он заявлял, что его реформы снизят обязательства страны по государственному долгу и восстановят доверие [населения]. Что же в результате? Продолжение дефляции и рост государственного долга на 200 триллионов йен. Сегодня нам продолжают говорить, что правительству нужно сократить затраты ради стимуляции потребителей к большим тратам. То есть, вы повышаете спрос, который так необходим экономике, путем снижения государственного заказа, в стиле подхода Коидзуми?

Другой популярный реформаторский призыв называется 'увеличением продуктивности'. Но постоянное положительное сальдо торгового баланса Японии доказывает, что в стране и так присутствует 'продуктивность'. Нет необходимости в большем количестве продуктов; необходим больший внутренний спрос на эти продукты.

Журнал Economist напечатал длинный список пожеланий в отношении необходимых реформ, включая призывы к более открытому и свободному обществу и, разумеется, к сокращению правительственных расходов. Осталось без объяснения то, отчего гораздо более закрытая и практически не подвергавшаяся реформам Япония смогла добиться в прошлом прогресса, которым теперь все восхищаются. Нам также не говорят, каким образом Китай, который долгое время порицают за недостаток открытости и свобод, способен добиваться еще большего прогресса.

Разумеется, в основе '101 экономического постулата' лежит то, что двигателем прогресса любой экономики является спрос. Потребители хотели покупать нужные им вещи - телевизоры, холодильники и другие. Компании могли и желали инвестировать в производство этих товаров. Для этого им не нужно было никаких особых реформ или правительственного 'кормления с ложечки'. Все что требовалось, это уверенность в существовании спроса.

Сегодня у японских компаний нет такой уверенности. В принципе, можно предположить, что определенные реформы вызовут некий новый спрос: на роскошные яхты для богачей, живущих на побережье, для облегчения получения разрешений на строительство комфортабельных зданий и приобретение вторых домов и т.д. Но, безусловно, основная проблема в том, что японцы, в отличие от большинства остальных наций, не очень заинтересованы в обладании комфортабельными яхтами или роскошными домами. Они уже имеют большую часть того, что им необходимо. Остальные их средства сохраняются консервативным образом.

Наконец - и наконец-то - внимание стало уделяться вопросу чрезмерных сбережений: более чем 1500 триллионам йен, накопленным на индивидуальных счетах. Главная японская экономическая газета 'Нихон кэйдзай' даже поместила серию статей о том, как это ослабляет спрос. В прошлом она с пренебрежением относилась к решениям в кейнсианском стиле, сфокусированным на спросе (мои и другие выступления с целью популяризировать подобные действия цензурировались). Она видела в качестве ответа на вопрос экономические реформы тэтчерианского толка, когда рассматривалась лишь сторона предложения. Однако, нынешние рекомендации 'Нихон кэйдзай' - более продуманное инвестирование 700 триллионов йен, лежащих мертвым грузом в виде наличных и депозитов - так и не отвечают на вопрос о решении проблемы спроса. Газета с прискорбием замечает: 'Политикам следует задать вопрос, отчего после шести лет экономической экспансии потребление не так высоко, как должно было бы быть'. Можно представить, что ее собственным ответом на это станет вывод - 'реформ недостаточно'.

Здесь сразу вспоминается, как в прошлом коммунистические идеологи были обеспокоены отсутствием прогресса в коммунистическом обществе. Каким был их ответ? Разумеется, 'больше коммунизма'.

Действительно, можно понять консервативную идеологическую склонность Запада к ориентированной на реформы экономике предложения в противоположность кейнсианской экономике спроса, поскольку спрос зачастую давит на лимитированное предложение. Однако в Японии проблема обратная. Кстати, в тот же момент, когда в Америке, казалось, столкнулись с проблемой потребительского спроса в результате ипотечного кризиса, политики сменили курс и стали призывать к большим правительственным затратам. А вот Японии говорят, чтобы она уменьшала объем государственных затрат.

Существуют два простых ответа на японские экономические проблемы. Один из них: правительство может сказать, что оно само выделит средства, необходимые для закрытия спросовой лакуны, вызванной замечательным нежеланием индивидов много тратить на шикарные яхты, вторые жилища и прочие безделушки, представляющиеся людям на Западе столь важными. Оно может мобилизовать некоторый объем чрезмерных накоплений и использовать его на гораздо более необходимые вещи: улучшение состояния окружающей среды, общественное здоровье, образование, инвестиции в сельское хозяйство, повышение пенсий и прочее.

Поступившая так Япония стала бы образцом для расточительных западников и, прежде всего, - американцев.

Некоторые могут возразить, что использование этих излишков накоплений повысит и без того неприемлемый уровень государственного долга. Здесь много зависит от того, будет ли пропорционально увеличиваться выручка от налогов. Однако, если проблема в этом, то Японии следует просто послушаться совета некоторых американских экономистов. Они неоднократно и официально заявляли, что хроническая ситуация с дефляцией в Японии дает правительству эксклюзивное право на производство денег, как это сделали сами США в 1963 году. В противном случае, оно имеет право потребовать от Банка Японии предоставить необходимые средства без права обратного требования. К великому сожалению, ни одно из этих предложений, похоже, не пробьется в консервативные головы политиков, руководства Банка Японии или в консервативную японскую и западную прессу, столь прилежно внушающую Японии, как ей реформировать себя и избежать неприятностей.