Текст публикуется с любезного разрешения редакции 'Project Syndicate'

'Дани, Вы были столь успешны. Но не позволяйте манипулировать собой этим крайне левым силам, которые могут заставить Вас разрушить весь результат Вашей работы'. Сорок лет спустя, эти слова, сказанные 22 марта 1968 года Жаном Бодрийяром - который в то время был доцентом в университете Нанта - все еще кажутся правильными.

Я могу разочаровать моих сторонников и тех, кого увлекла 'Революция', я не являюсь лидером революции, которая предположительно свершилась в 1968 году. Забудьте это: '68-й' окончен, похоронен под булыжниками, даже если эти самые булыжники сотворили историю и привели к радикальным переменам в наших обществах!

Вначале в это трудно поверить. Но, как я ясно дал понять в интервью с Жан-Полом Сартром для Le Nouvel Observateur , я был лишь репродуктором восстания. Таким образом, '68-й' стал символом конца революционных мифов - на пользу освободительным движениям, распространившимся с 1970-ых годов до настоящего времени. В конце концов, мир 1960-х - первое глобальное движение, транслируемое вживую по радио и телевидению - определялся разнообразием связанных между собой восстаний.

Изменения, вызванные '68-м' затронули, прежде всего, традиционную культуру, закоснелый морализм и принципы иерархической власти. Они изменили социальную жизнь, обычаи, то, как люди говорят, как любят и так далее. Но, несмотря на свои возможности, движение избегало насилия, чтобы создать новый способ восстания. Студенты, рабочие и семьи - все имели свои законные требования, но, тем не менее, все они сходились на одинаковом желании эмансипации.

Восстание было формой политического выражения, но его цель не состояла в том, чтобы захватить саму политическую власть как таковую. Действительно, его экзистенциальная сущность делала его 'политически непереводимым'. Желание свободы, которое тащило за собой вперед все движение, в обязательном порядке уклонялось от архаичных способов мышления. В результате бесплодные категории политической традиции не смогли получить никакого дохода от событий.

Во Франции консерватизм столь крепко укоренился как в правых, так и в левых, что и те, и другие не поняли значения движения и могли только возвратиться к стереотипным революционным интерпретациям. Что касается анархистов, то их утопия широко распространенного самоуправления - привязанная к устарелым историческим ссылкам - оказалась полностью несостоятельной. Начиная с первоначального отказа от политических учреждений и парламентаризма, лишь позже мы поняли, что демократический вызов заключается в том, чтобы занять политически 'нормализованное' место.

Сталкиваясь с анархистами, с их ограниченным минималистским политическим словарем - отраженным на известном выборном лозунге 'выборы, западня для идиотов' - и с Коммунистической партией, чей революционный идеал в конечном счете был связан с тоталитарными типами общества, будущее мая 1968 года могло только сыграть на руку правым, что дало шанс одержать победу на выборах генералу де Голлю.

Это было, бесспорно, политической неудачей. Но так же бесспорно было огромное потрясение, которое встряхнуло наши допотопные концепции общества, моралей и государства. Бросив вызов авторитаризму, восстание спровоцировало взрыв в сердце типично французской двуглавой структуры власти, которая объединяла доминирующее движение сторонников Шарля де Голля и Коммунистическую Партию, управляющую рабочим классом. Так что, радикализм переворота, в конечном счете, дал волю наслаждению, получаемому от жизни.

С новым поколением появляется новое политическое воображение и поэтические лозунги, написанные на стенах. Сюрреалистическая сущность восстания так или иначе была символически выражена в известной фотографии Жиля Карона, на которой нахальная улыбка в адрес полицейского во время беспорядков ниспровергает застывший установленный порядок до такой степени, что делает его смехотворным.

Конечно, некоторые люди так никогда и не смирились с концом экстаза тех пяти недель сумасшествия и радости, в то время как другие все еще ждут, когда '68-й' достигнет своей кульминационной точки, вылившись в Бог знает какой "день Д".

Со своей стороны я давно принял 'принцип действительности' без ностальгии - и не преуменьшая важности того, что произошло. Поскольку '68-й' на самом деле был восстанием, соединившим две эры. Он сломал ярмо консерватизма и тоталитарного мышления, предоставив право на желание личной и коллективной автономии и свободу самовыражения. С культурной точки зрения мы победили.

Так что, стоит ли пересмотреть '68-й'? Да, но только для того, чтобы понять его, охватить его размах и сохранить то, что все еще имеет смысл в настоящее время. Например, знание о том, что спустя 23 года после Второй мировой войны многоцветная Франция протестовала против моей высылки, заявляя: "Все мы немецкие евреи', обеспечивает пищу для мысли.

Но это не оправдывает поспешное сравнение - и еще меньше установление подлинности - каждого протеста в настоящее время с '68-го'. Спустя 40 лет контекст изменился радикально. Мир 'холодной войны' ушел, так же как и школы и фабрики, организованные как бараки, авторитарные профсоюзы, бичевание гомосексуалистов и обязательство женщин получить разрешение от своих мужей на то, чтобы пойти работать или открыть счет в банке.

Тот мир был вытеснен многосторонним миром, который включает СПИД, безработицу, энергетический и климатический кризисы и так далее. Так давайте же позволим новым поколениям обозначить свои собственные битвы и желания.

Развеивание мифа '68-го' также раскрывает обман тех, кто обвиняет его во всех грехах сегодняшнего мира. Поскольку 'поколение 68-го' писало на стенах: "Запрещено запрещать', некоторые считают его ответственным за городское насилие, крайний индивидуализм, кризис в образовании, 'золотые парашюты' руководителей, упадок власти и - а почему бы и нет? - изменение климата.

Тем самым такие люди надеются, что они смогут уклониться от своей обязанности объяснять сегодняшние проблемы. Но как же не понимать это как политическую уловку, целью которой является саботаж модернизации выражения, тем самым блокируя любую возможность для рациональных дебатов?

Даниэль Кон-Бендит - сопредседатель фракции 'Зеленых'/Свободного Европейского Альянса в Европарламенте.

_______________________________________

Copyright: Project Syndicate, 2008.

Перевод с английского - Ирина Сащенкова

_______________________________________

Две революции, две годовщины - но история на этом не оканчивается ("The Guardian", Великобритания)

Сарко и дух 1968 года ("The International Herald Tribune", США)