В межвоенный период в сознании большой части поляков существовал стереотип 'поляк - это католик'. В соответствии с этим принципом, православных граждан Польской Республики воспринимали как 'чужих' и, следовательно, подозревали в недостаточной лояльности к польскому государству. Так же относились и к другим национальным и религиозным меньшинствам: согласно этому стереотипу, 'православный - это русский', а 'лютеранин - это немец'.

Не меньшей была подозрительность и в отношении евреев, хотя они захватчиками не были. Отношения государства с православием, которое в довоенной Польше исповедовало около четырех миллионов граждан, еще больше осложнял многовековой конфликт между католичеством и православием, источником которого был принцип религиозной исключительности, действовавший в Римско-католической церкви. Согласно ему христиане, находящиеся за пределами этой Церкви, не могли спастись, а, следовательно, ради их же блага их следовало подчинить юрисдикции папы.

Ягеллоны хорошо понимали, что в государстве, около половины жителей которого составляли православные, нельзя было нарушать принцип религиозной терпимости. Однако уже во времена Сигизмунда Вазы обращение 'схизматиков' посредством так называемой унии стало одной из важнейших целей государственной власти. Для польского государства последствия оказались трагическими, но и Римско-католическая церковь получила немного - историческая граница, отделяющая последователей двух этих Церквей, наиболее близких друг другу в доктринальном плане, была передвинута примерно на сто километров с запада на восток.

В межвоенный период произошло возвращение к концепции четырехсотлетней давности, хотя и в меньшем масштабе. В 1938 г., когда часть польского общества, не ослепленная великодержавной пропагандой правящего лагеря, осознавала, что война не за горами, было принято решение укреплять государство посредством разрушения христианских храмов. За грехи царской России пришлось заплатить населению, которое в массе своей относилось к государству совершенно лояльно.

Историю не повернуть вспять. Однако можно и нужно внимать ее урокам. Принятие Сеймом подготовленного мною законопроекта о трагических событиях на Холмщине в 1938 г., под которым подписалось 34 депутата, будет свидетельством того, что сегодня, когда Польша хочет строить отношения с восточными соседями совсем на других началах, когда Римско-католическая и Православная Церкви называют друг друга 'сестрами', мы сумеем правильно усвоить уроки истории, в том числе, трагической.

_______________________________________

Память и примирение ("Przeglad Prawoslawny", Польша)

Заговор молчания о волынской резне ("Rzeczpospolita", Польша)

Мы все забыли ("Rzeczpospolita", Польша)