Но мы еще дойдем до Ганга/ Но мы еще умрем в боях/ Чтоб от Японии до Англии/ Сияла Родина моя. (Павел Коган, 1941 г.)

Новая работа польско-германского историка Богдана Мусиаля 'Поле боя - Германия. Сталинские военные планы против Запада' вносит немалый вклад в дискуссию о двусмысленной роли СССР на начальном этапе Второй мировой войны. На основании многих - ранее секретных - документов из московских архивов описывается планомерная подготовка Советского Союза к захвату Европы. Вопреки названию, в работе рассматриваются не конкретные военные планы СССР по захвату Германии, каковых за период с осени 1939-го по лето 1941 года Генеральный штаб Красной армии разработал как минимум пять. В центре внимания - мероприятия, осуществляемые в промышленности, вооружение РККА и политические решения кремлевского руководства в 1920-1930-х годах.

В работе приводятся протоколы совещаний политбюро ЦК и ЦК ВКП (б), высших военных инстанций Советского Союза: планы и обсуждения того, как разжигать пожар в Европе, как готовиться к 'Великому освободительному походу на Запад', на кого нападать в первую очередь, на кого - во вторую. И для фанатичных большевиков-германофилов ленинской генерации, и для циничных реалистов сталинской закваски главной целью всегда оставалась Германия - самая населенная и индустриально развитая страна Европы. Ее захват должен был обеспечить стратегическое превосходство на континенте и дорогу к дальнейшим завоеваниям.

Но на пути к Германии, которую во время Веймарской республики то и дело сотрясали выступления левых и правых радикалов (коммунистов и нацистов), лежала возрожденная Антантой Польша, с которой в 1920 году началась война. До настоящего времени в восточноевропейской историографии указывалось на инициативу Польши в развязывании этого конфликта. Однако в работе Б.Мусиаля приводятся убедительные документальные свидетельства того, что Юзеф Пилсудский, благодаря агентурной и технической разведке, узнал о готовящемся нападении РККА и потому нанес упреждающий (превентивный) удар.

Поражение на Висле - как показывают приведенные в книге аутентичные высказывания лидеров Советской России - большевики восприняли как страшную катастрофу. Наступила пауза, сопровождавшаяся попытками содействовать коммунистическим восстаниям в Эстонии, Болгарии, Германии и Китае. В 1923 г. при подготовке 'германской революции', отмененной в последний момент, большевистское руководство всерьез обсуждало вопрос о совместном с немцами нападении на Польшу. В целом все попытки инициировать коммунистические мятежи в 20-е годы провалились, и Иосиф Сталин сделал ставку - в перспективе - на военную экспансию, к которой следовало основательно подготовиться.

Перед читателем предстает грандиозная картина напряжения всех сил державы в деле создания самого мощного в мире военно-промышленного комплекса. В 1932-1933 гг. в СССР (Украина, Кубань, Ставрополье, Поволжье, Казахстан) разразился голод, который Б.Мусиаль называет 'самым крупным преступлением против человечности в Европе в ХХ веке'. Одной из причин искусственно организованного голода было стремление забрать у селян хлеб, продать его на Запад, а на полученные деньги купить оборудование для военных заводов (см. 'Герои' под грифом 'секретно', 'ЗН', N7, 24.02.2007) Фактически уже в конце 20-х, то есть с принятием первого пятилетнего плана, в СССР началась тотальная мобилизация. К слову, в нацистской Германии она была объявлена лишь в самый разгар Второй мировой войны - в начале 1943 года.

Советские военные штабы в 20-30-х годах упорно и целеустремленно разрабатывали планы будущей войны. В частности, один из ведущих военных теоретиков РККА Михаил Тухачевский настаивал на необходимости массированного применения химического оружия. Тем более что он лично обладал 'опытом', опробовав смертельное оружие на восставших крестьянах Тамбовщины в 1921 году. Предложения по производству химического оружия приняли на высшем уровне, хотя в будущем оно и не использовалось.

На оснащение армии были затрачены огромные средства. При этом уровень подготовки личного состава, да и техническое состояние РККА оставляли желать лучшего. Например, в 1930-е годы в советских ВВС только в ходе аварий погибло около тысячи пилотов и других членов экипажей самолетов. В среднем в мирное время один человек разбивался насмерть раз в три дня!

Но советское руководство упорно строило захватнические планы (империализм, но с красным флагом), стремясь использовать противоречия между капиталистическими странами. О генеральной, стратегической линии И.Сталина свидетельствует его письмо Лазарю Кагановичу от 2 сентября 1935 г.: 'Старой антанты нет уже больше. Вместо нее складываются две антанты: антанта Италии и Франции, с одной стороны, и антанта Англии и Германии, с другой. Чем сильнее будет драка между ними, тем лучше для СССР. Мы можем продавать хлеб и тем и другим, чтобы они могли драться. Нам выгодно, чтобы драка у них была как можно более длительной, но без скорой победы одной над другой'.

Похожие настроения господствовали и в среде высшего военного руководства. Инспектор кавалерии РККА, легендарный красный кавалерист времен Гражданской войны Семен Буденный направил своему коллеге и товарищу по оружию Климу Ворошилову записку, к сожалению, не датированную, но, судя по сопутствующим документам, вероятно, 1935 года: 'Что же это делается на белом свете? Три года тому назад говорили, что нам нужно два-три года, тогда мы сами нападем, а теперь просим пять лет, но когда я вдумываюсь в нашу готовность по докладам (нижестоящих командиров. - А.Г.), то получается, что с каждым годом мы становимся все менее и менее готовы'.

В 1935-1941 гг. 'наступательные' настроения все больше и больше витали в воздухе. Член политбюро Андрей Жданов на заседании Главного военного совета Красной армии 4 июня 1941 г. заявил: 'Мы стали сильнее, можем ставить более активные задачи. Войны с Польшей и Финляндией не были войнами оборонительными. Мы уже встали на путь наступательной политики... Между миром и войной - один шаг. Вот почему наша пропаганда не может быть мирной... Политика наступления была у нас и раньше. Эта политика была определена Лениным. Теперь мы лишь лозунг меняем. Мы приступили к реализации ленинского тезиса'.

Отметив сильные стороны работы, остановимся и на спорных моментах. Автор утверждает, что западная историография 'в большинстве своем недооценивает всемирно-историческое значение' советско-польской войны'. Однако сам Б. Мусиаль даже не упоминает о следующем интересном эпизоде. В Венгрии полыхала социалистическая революция, приказ о 'помощи' которой весной 1919 г. получил Украинский фронт Красной армии. Планы Кремля были сорваны мятежом в частях Красной армии. Рассказ об этом событии мог бы не только проинформировать западного читателя о любопытном эпизоде советской истории, но и показать последовательность большевиков в стремлении осуществить мировую революцию, адептом которой был Лев Троцкий.

Из книги мы узнаем об экономических сложностях в СССР во время НЭПа, о госмонополии на водку, о проведении коллективизации и многие подробности проведения репрессий, что, впрочем, не имеет прямого отношения к теме исследования. Однако в главе 'Польша - экспериментальное поле революционной борьбы' даже не упоминается о деятельности советских диверсионно-террористических групп в Западной Украине и Западной Белоруссии (Восточной Польше) в 1921-1925 гг.

В работе наблюдается постоянное попадание исследователя в 'ловушку секретного источника', то есть необоснованное доверие к сведениям тайной полиции (ВЧК-НКВД) об антисоветских выступлениях. Эти документы составлялись их авторами с двумя основными целями: показать партийному руководству свою значимость (раскрыли крамолу!), а также выпросить как можно больше сил и средств в собственное распоряжение. Поэтому утверждение автора о том, что в СССР среди рабочих 'доминировали антикоммунистические настроения', которые 'в селе были еще радикальней', выглядит как минимум преувеличением.

Приход Гитлера к власти в Германии, чему попустительствовал Коминтерн, Мусиаль расценивает как ошибку Сталина. Однако, если целью последнего, как указывает сам автор, было ввергнуть Европу в войну, чтобы потом ее большевизировать, то лучшей кандидатуры, чем Гитлер, на роль агрессора и всеобщего пугала просто не было. Выглядит ли тогда приход к власти Гитлера просчетом коммунистов?

Описывая широкомасштабную подготовку СССР к войне в 1941 году - без преувеличения агрессивный психоз, охвативший партийный аппарат и Красную армию в мае-июне 1941 г., - автор делает вывод о том, что на лето 1941 года советское нападение не планировалось, а планировалось либо на 1942-й, либо вообще на 1943 год. Якобы Иосиф Сталин стремился дождаться капитуляции Великобритании, чтобы остаться с Гитлером 'с глазу на глаз'. Однако в книге приводятся три факта, указывающие на то, что Рубикон войны был перейден в СССР уже в конце 1940 года. В феврале 1941 года была начата подготовка к обучению в 'партийной спецшколе' сотен человек из балканских стран, Чехословакии и Германии с акцентом на то, 'как можно бить врага в собственной стране'.

Еще осенью 1940 года начались предварительные мероприятия по созданию в РККА польского легиона, а 4 июня 1941 года политбюро ЦК ВКП (б) приняло постановление о преобразовании 238-й стрелковой дивизии в польскую. 5 мая 1941 года в Кремле перед выпускниками военных училищ Иосиф Сталин произнес эмоциональную речь, заявляя о том, что Германия развязала войну, стремится к гегемонии, угнетает захваченные народы Европы, которые начинают восставать против нее, а также подчеркнул мощь Красной армии. В тот же день на банкете для высшего военного и политического руководства подвыпивший вождь высказался еще более воинственно: 'Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к политике наступательных действий. Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе. Красная армия есть современная армия, а современная армия - армия наступательная'. Представим себя на секунду на месте шефа Абвера адмирала Канариса, получившего разведдонесение о хотя бы одном из этих неординарных высказываний. Какой вывод он должен был бы сделать для себя и что мог доложить Гитлеру о процессах в СССР после получения таких сведений? В Кремле не могли не понимать - после таких шагов тянуть с агрессией против Германии уже невозможно, иначе последуют упреждающие меры нацистов.

И это только факты из рецензируемой книги, которые свидетельствуют о намерении напасть на Германию летом 1941 г. За пределами работы таких опубликованных документальных сведений осталось гораздо больше.

В Красной армии Б. Мусиаль отмечает массу недостатков - в подготовке кадров, в обеспечении продовольствием и одеждой, управлении войсками, логистике, 'морально-политическом' состоянии. Все это, несомненно, было, но иногда складывается впечатление, что эти объективные сложности автор абсолютизирует. Например, в книге проигнорирован первый блицкриг ХХ века - победа советско-монгольских войск над японской армией у реки Халхин-Гол в 1939 году. Но это не так важно, куда важнее, что общая весьма эмоциональная и категоричная оценка состояния советских вооруженных сил не выглядит корректной: '...В 1941 году Красная армия к войне с таким сильным противником, как тогдашняя Германия, ни в коем случае не была подготовлена'.

Неподготовленная армия войну проигрывает. Сталин же вышел победителям и захватил половину Европы, навязав 'народным демократиям' тоталитарную модель развития. И победил Советский Союз вопреки абсолютно неожиданному для Кремля оборонительному характеру начавшейся схватки не на жизнь, а на смерть.

Мониторинг: читатель ИноСМИ - grmowerzec

_________________________________________

Сколько продержится Россия? ("Time", США)

Многое работало против русских ("Time", США)

Уроки Курской битвы ("The Times", Великобритания)