В Польше на государственном уровне отметили 65-ю годовщину событий на Волыни. Несмотря на попытку отдельных политических сил в Польше превратить ознаменование этой даты в кампанию, направленную на дискредитацию украинского национально-освободительного движения, прошедшие мероприятия продемонстрировали, что официальная Варшава не намерена обострять украинско-польские отношения. Так, польский сейм отклонил проект постановления, подготовленного Польской крестьянской партией, в котором в частности ОУН и УПА обвинялись в 'геноциде и массовых убийствах против поляков и украинцев'. Президент Польши Лех Качиньский не принимал участия в мероприятиях, посвященных этой дате, ограничившись письмом к его участникам, в котором просил 'беречь память о жертвах'. Более того, глава польского государства отказался от патроната над 'волынскими мероприятиями', однако принял патронат над фестивалем Украинской культуры в Польше.

Казалось бы, что на этом можно поставить точку и констатировать, что украинско-польские отношения остаются традиционно дружескими. Однако отмечание в Польше 65-й годовщины событий на Волыни не сняло с повестки дня, как минимум, два актуальных вопроса: почему 'Волынская трагедия' 1943 года используется для нагнетания напряженности между Украиной и Польшей и готова ли Украина воспринимать волынские события не только как факт отечественной истории, но и как фактор современной политики национальной памяти?

Поскольку ответов на эти вопросы нет, попытаюсь высказать несколько собственных рассуждений на указанную тему.

В первую очередь, нужно отдать должное полякам, поскольку пять лет назад они первыми подняли тему 'Волынской трагедии'. В частности, встречаясь с украинским президентом Леонидом Кучмой, тогдашний президент Польши Александр Квасьневский предложил отметить эту 'юбилейную' дату, согласовав при этом план совместных мероприятий. Впоследствии в Киеве состоялись встречи польской делегации во главе с директором Бюро национальной безопасности Мареком Сивецем с высшим руководством Украины, где предметом обсуждения стала подготовка к отмечанию 60-й годовщины трагических событий на Волыни. Украину на переговорах представляли Президент Л. Кучма, тогдашний глава Верховной Рады Владимир Литвин и бывший секретарь СНБО Украины Евгений Марчук.

Первая представительская встреча засвидетельствовала, что польская сторона намерена инициировать в Польше ряд 'юбилейных отмечаний', среди которых и такие, которые осуждают деятельность ОУН и УПА. Оказалось, что у поляков уже есть конкретный план, а украинцам оставалось только к нему присоединиться. В этом плане, в частности, предусматривались извинения украинской стороны за преступления против поляков.

Заявление польской стороны вызвало острую реакцию украинских средств массовой информации, что впоследствии заставило М. Сивеца скорректировать свою позицию. На страницах украинской прессы он конкретизировал намерения своей страны: 'Еще раз хочу публично заявить, что Польша не оказывала и не намерена оказывать давление на украинские власти, а также любым способом вынуждать к словам извинений за преступления, совершенные ОУН и УПА на Волыни. Руководство Республики Польша никогда не заявляло через своих представителей, что украинский Президент должен покаяться и от имени украинского народа просить извинения у поляков. Но любой жест был бы высоко оценен, особенно семьями жертв, убитых на Волыни, а еще живыми свидетелями тех кровавых событий'.

С целью изучения этой проблемы украинской стороной при аппарате СНБО была создана рабочая группа экспертов для проведения дополнительных научных исследований трагических событий на Волыни. В ее состав вошли ведущие украинские историки и представители органов государственной власти.

По результатам заседания рабочей группы было распространено информационное сообщение, выяснившее позицию украинской стороны.

В нем указывалось, что стратегические интересы Украины заключаются, в первую очередь, в укреплении дружеских отношений с Польшей, руководство которой неоднократно доказывало последовательную поддержку украинской евроинтеграционной стратегии. С другой стороны, восприятие этих кровавых событий населением западных регионов Украины нынче очень неоднозначно, поэтому мероприятия по ознаменованию годовщины трагедии должны быть спланированы таким образом, чтобы избежать вероятных обострений общественно-политической ситуации, а также предотвратить возможные искажения и спекуляции со стороны радикальных политических сил в обеих странах. В этих обстоятельствах украинско-польский диалог должен быть максимально взвешенным, а решения - предварительно продуманными. Обе стороны должны прийти к согласию по этому сложному вопросу, поскольку односторонние поспешные действия, а тем более предубежденные оценки Волынских событий могут очень негативно повлиять на развитие украинско-польского сотрудничества.

Тем временем подготовка польской стороны к отмечанию 'юбилея', акцентирование внимания на необходимости 'покаяния' за польские жертвы вызвала неоднозначную реакцию среди украинской общественности. Ряд украинских партий и общественных организаций выступили с заявлением, в котором указывалось, что 'Польша должна извиниться перед Украиной за долгие годы жестокой, нечеловеческой оккупации и заплатить нам за эксплуатацию украинцев, земли и природных ресурсов Западной Украины; за убийство и депортацию сотен тысяч людей'.

Как видим, уже в самом начале 'волынской эпопеи' поляками закладывалась концепция, которая ставила в унизительное положение украинскую сторону, а следовательно, неминуемо провоцировала адекватный ответ.

Однако отмечание в июле 2003 года на государственном уровне 60-й годовщины событий на Волыни засвидетельствовало, что Украина и Польша сумели преодолеть 'исторические трудности', согласовав документ под красноречивым названием 'Общее заявление Президента Украины и президента Республики Польша 'О примирении в 60-ю годовщину трагических событий на Волыни'.

Если же подытожить приобретенный опыт, то можно сделать несколько выводов, которые должны кристаллизировать позицию Украины. Во-первых, трагические события на Волыни имеют непосредственное отношение ко всей истории украинско-польских отношений, в частности - попыток поляков силой оружия захватить украинские этнические земли и утвердить там польскую государственность. Основной мотивацией для ответных акций было желание украинской стороны освободить территорию Волыни от оккупационных сил, среди которых Армия Крайова, считавшая Волынь частью Польши. Во-вторых, несмотря на масштабы и кровавый характер противостояния, ОУН и УПА не переносили освободительную борьбу на территорию, традиционно считавшуюся польской. В связи с этим нецелесообразно употреблять такие термины, как геноцид, этнические чистки, которые часто использует польская сторона, а местами и отдельные политические круги в Украине, поскольку они не отвечают сути конфликта и международным определениям этих понятий.

Нельзя также согласиться с тем, чтобы рассматривать Волынские события исключительно в узких исторических рамках 1943- 1944 гг., без учета противоречий, имевших место на протяжении всей истории отношений между двумя народами: депортации украинцев Холмщины, Подляшья, Надсянья и Лемковщины, а также операции 'Висла'.

Не следует конфликт сводить только в плоскость противостояния между украинскими формированиями и польским населением. Во время Второй мировой войны на территории Волыни действовало значительное количество военизированных формирований различного происхождения: немецкие, венгерские, советские оккупанты, 'блуждающие группы' мародерского направления. Нужно также учитывать провокационную деятельность 'специальных групп и отрядов НКВД'. Сегодня практически невозможно установить настоящих виновников ограбления или уничтожения конкретного населенного пункта.

Понятно, что настоящему примирению сторон крайне вредит антиукраинская истерия, которую время от времени нагнетают отдельные политические круги в Польше. Примером может служить издание польской стороной двухтомника Владислава и Евы Семашко 'Геноцид польского населения, осуществленный украинскими националистами на Волыни в 1939-1945 гг.'. Эта книга рассчитана на широкую читательскую аудиторию, в том числе молодежь, и рекомендована для изучения в учебных заведениях Польши.

Очевидно, что для украинской стороны неприемлемы заявления отдельных польских должностных лиц, мол, признание ОУН и УПА в Украине будет воспринято в Польше 'как глубокая несправедливость'. Интересно, какой была бы реакция польского общества, если бы Украина выступила с подобным заявлением относительно Армии Крайовой или других польских подпольных формаций, воевавших во времена Второй мировой войны с оккупантами Польши?

Со своей стороны, Украина должна, наконец, решить проблему ОУН и УПА. В данной ситуации речь идет о безусловном государственном признании этих и других украинских вооруженных формирований, которые во время Второй мировой войны боролись за независимость Украины.

История, связанная с Волынскими событиями, должна привлечь внимание к этой теме широкого круга украинских ученых, которые вследствие различных обстоятельств не уделяли этой проблеме должного внимания. В результате упомянутая тема почти неизвестна широкой общественности наших граждан, особенно на востоке и юге Украины.

В завершение напрашивается последний вывод: нам нужно научиться жестко отстаивать собственную историческую правду, поскольку, как свидетельствуют события вокруг отмечания 65-й годовщины Волынской трагедии, историческое прошлое оказывает значительное влияние на настоящее и будущее Украины.

Богдан Червак - магистр управления общественным развитием, журналист

N140, п'ятниця, 8 серпня 2008

______________________________________________

За Волынь ответственны Советы ("Rzeczpospolita", Польша)

Сложно верить полякам, когда они заявляют, что в вопросе Катыни их интересует только правда ("Rzeczpospolita", Польша)

Заговор молчания о волынской резне ("Rzeczpospolita", Польша)