Направляясь домой после своего июльского визита на Украину и в Грузию, вице-президент  Джо Байден дал интервью газете Wall Street Journal. Это интервью, в котором Байден назвал Россию слабым государством, и заявил, что Соединенные Штаты "явно недооценивают те преимущества, которые у нас есть", в США расценили как очередное неуместное замечание склонного к ляпам вице-президента. Но высказывания Байдена можно назвать ляпом лишь в том случае, если мы пользуемся определением Майка Кинсли (Mike Kinsley), который сказал, что ляп для политика - это когда он говорит правду.

В том интервью Байден, может быть, и неумышленно, но весьма наглядно проиллюстрировал то, как администрация Обамы довольно точно оценивает Россию. Трудно, глядя на Россию, не заметить (а Байден заметил), насколько сильно снизилось ее влияние, даже на постсоветском пространстве. Наглядным тому подтверждением является, к примеру, то, что ни одно постсоветское государство не признало вместе с Россией независимость Абхазии и Южной Осетии после российской войны с Грузией. Еще одним примером этой тенденции стали бывшие советские республики Центральной Азии, где невозможно не заметить усиление экономического и политического влияния Китая за счет России. Кроме того, хотя кризис мировой экономики и не привел к полному краху России, он совершенно очевидно снизил в последние месяцы ее экономическую мощь.

Вышедший недавно доклад ООН о развитии человеческого потенциала в России затмила собой целая серия важных документов, опубликованных Организацией Объединенных Наций и Евросоюзом. И тем не менее, в этом докладе излагается ряд важных демографических аргументов, подтверждающих тезис Байдена о том, что России грозит серьезная и масштабная убыль населения.

Все это может вызвать удовлетворение у многих людей, опасающихся усиления России и того хаоса, который она может учинить в ближайшем зарубежье. Но это отнюдь не облегчает процесс выработки политики в отношении России или превращение перезагрузки в реальную действительность. Снижение способности России влиять на международную политику не означает, что у США появляется ясное и четкое понимание того, чего они хотят в этом регионе. Влияние и власть России, может быть, и идут на убыль, но это по-прежнему та сила, с которой приходится считаться, особенно странам бывшего Советского Союза.

Отношения администрации Обамы с Россией пока еще не обрели окончательную форму и находятся в процессе становления. Но есть определенные основания для того, чтобы способствовать их развитию. Есть также повод полагать, что администрация в основе своей разделяет взгляды Байдена. Пока что она не поступилась ничем важным во взаимоотношениях с Россией: она поддерживает Грузию и не признает Абхазию с Южной Осетией. Администрация отказывается ради России от того, чего у нее на самом деле нет (это, например, шанс на принятие Грузии и Украины в НАТО), или от того, что ей не нужно (например, ПРО в Восточной Европе). Это отражает понимание реального соотношения сил между двумя странами, которое продемонстрировал своими комментариями Байден.

Но это нельзя назвать в полной мере успешной стратегией, потому что  пока не ясно, что Соединенные Штаты получат взамен. Сотрудничество с Россией по вопросу введения санкций против Ирана, что США публично выдвигают в качестве  важной цели в отношениях с Москвой, кажется все менее вероятным. Точно так же, призывы к укреплению гласности и демократии в России, с которыми госсекретарь Клинтон выступила на этой неделе в Казани, кажутся на сегодняшний день не более чем формальностью.

Гораздо меньше других обсуждается вопрос об Афганистане. И это не удивительно. Содействие и поддержка Россией усилий США и НАТО в этой стране крайне важны и ценны. Возможно, в связи с тем, что надежды на взаимодействие с Россией по Ирану тают с каждым днем, США в отношениях с Москвой переключили свое внимание на сотрудничество по Афганистану. Россия способна оказывать содействие силам коалиции по целому ряду направлений, в том числе, предоставляя свое воздушное пространство для полетов американской авиации и призывая страны Центральной Азии поддерживать усилия США. В этом плане Россия способна оказать по Афганистану гораздо более конкретную помощь, нежели по Ирану, где ее влияние может оказаться не таким сильным, как нам хотелось бы думать.

Если администрация Обамы намерена расширять свою войну в Афганистане, что весьма вероятно, и что, скорее всего, ошибочно, то было бы глупо идти на такой шаг, не имея полного понимания со стороны  России. Не исключено, что именно это, а отнюдь не сомнительные надежды по поводу  Ирана, стало главным движущим фактором перезагрузки.