Соединенные Штаты были созданы благодаря националистическому негодованию наших предков в связи с поведением иностранных держав, чьи войска мы считали не защитниками, но оккупантами. Британцы никогда не понимали, в чем заключалась основная причина нашего недовольства - это была наша земля, не их! – и чем сильнее они пытались сломить сопротивление, тем больше масла они подливали в огонь американского восстания.

При наличии подобной истории, казалось бы, мы могли бы проявить больше понимания к национализму за границей. И все же после Второй мировой войны мы систематически допускаем одну и ту же ошибку в нашей внешней политике, начиная с Вьетнама и заканчивая Латинской Америкой – мы недооцениваем потенциал этого национализма.

Точно так же мы не обращаем внимания на силу национализма в Афганистане и Пакистане, особенно среди 40 миллионов пуштунов, живущих по обе стороны границы. Это одна из причин того, почему дополнительные войска численностью в 21 тысячу человек, которые Обама распорядился направить в Афганистан в этом году, не смогли помочь достигнуть стабильности, поэтому сложно представить, чем помогут еще 40 тысяч.

В последние недели американские высокопоставленные политики были совершенно ослеплены возмущением Пакистана в связи с условиями нашей последней программы помощи – и если мы не можем даже вручить миллиарды долларов, не спровоцировав всплеск националистического негодования, не стоит ожидать благоприятной реакции на введение десятков тысяч дополнительных американских войск.

Мы сражались в Афганистане в два раза дольше, чем во Второй мировой войне, и в пересчете на сегодняшние цены это стоило нам более 60 миллиардов долларов в год. Исходя из стандартного соотношения военных сил к гражданскому населению, необходимого при подавлении мятежей, нам потребуется 650 тысяч солдат (включая афганских), чтобы восстановить мир в стране. Так сможет ли введение еще 40 тысяч человек вдобавок к уже находящимся там 68 тысячам оправдать увеличение ежегодных затрат на сумму от 10 до 40 миллиардов долларов, особенно с учетом того, что это может еще надежней закрепить за американцами славу оккупантов?

Пуштуны восхищают меня с тех времен, когда я еще студентом университета начал впервые рыскать вокруг племенных районов, прячась среди багажа на крышах автобусов. В последние годы беседы с пуштунами в Афганистане и Пакистане убедили меня, что мы крайне неверно понимаем природу их восстания.

Некоторые талибы являются сторонниками фундаментальной идеологии и будут сражаться с нами до смерти. Но другие стали бойцами, потому что им за это платят, потому что племенной старейшина это предложил, потому что это дает им предлог для традиционного бандитизма, потому что американские военные убили родственника или потому что они возмущены присутствием войск неверных на их земле.


Когда пакистанские войска входили в пуштунские районы, это порой давало обратный эффект, что оказывалось на руку экстремистам. Если пуштуны так отреагировали на пенджабцев, почему мы считаем, что они лучше отреагируют на техасцев?

Несомненно, современная пуштунская история отчасти определяется мощной обратной реакцией на чересчур амбициозные попытки модернизации, в ходе которых местным не позволили «вступить в долю».

В последние несколько лет американские вооруженные силы стали куда внимательнее к чувствам афганцев, и отдельные первоклассные командующие наземными войсками удачно сотрудничают с местными пуштунскими лидерами. Это помогает добиться реальной стабильности. Но не все командующие могут быть выдающимися, и более неуклюжие попытки военного воздействия неизбежно ведут к росту потерь, росту недовольства и росту рядов движения «Талибан».

Один из многих аргументов в пользу отправки дополнительных войск – это террористическая угроза со стороны «Аль-Каиды». Однако специалист по борьбе с терроризмом Совета по международным отношениям Стивен Саймон (Steven Simon), служивший в Совете национальной безопасности в годы президентства Клинтона, отмечает, что в Пакистане, Йемене и, возможно, Сомали больше бойцов «Аль-Каиды», чем в Афганистане.

«Я скептически отношусь к идее, что война в Афганистане решит проблему «Аль-Каиды»», - заявил он.

Это не означает, что мы должны вывести войска. Было бы ошибкой считать, что мы должны покинуть Афганистан или удвоить ставки. Вывод войск стал бы гибельным признаком слабости США и дестабилизировал бы Пакистан.

Мое предложение заключается в следующем: мы должны поумерить свои стремления, поскольку в ближайшее время Афганистан не станет сияющей демократией. Мы должны оставить в стране уже находящиеся там войска, чтобы охранять города (но не сельскую местность), в то же время вкладывая больше усилий в обучение афганской армии и способствуя вступлению в ее ряды большего числа пуштунов, чтобы повысить ее легитимность на юге страны. Мы должны с помощью переговоров перетянуть на свою сторону некоторых талибских командиров, в то же время следуя старой афганской традиции «аренды» тех племенных лидеров, чью лояльность можно купить. В свою очередь большее число проектов по оказанию помощи, которым будет обеспечена защита местных племен, не окажутся лишними, также как и создание рабочих мест путем снижения пошлин на экспорт пакистанских и афганских товаров.

Помните также, что минимальные вероятные затраты на отправку и содержание 40 тысяч солдат – 10 миллиардов долларов – могут покрыть стоимость полного курса дошкольного обучения двух миллионов неимущих американских детей. 40 миллиардов долларов, что окажутся потрачены по самым высоким оценкам, в течение десяти лет покроют половину расходов на реформу здравоохранения. Неужели мы предпочтем потратить эти деньги на то, чтобы еще больше молодых американцев пролили кровь в Афганистане, не добившись ничего, кроме разжигания пуштунского национализма?»