Целых пять лет, пока в мире шла война, в кругу знаменитостей, таких как: Уолт Дисней и Орсон Уэллс, вращалась скромная советская супружеская чета. Достаточно сказать, что они присутствовали на закрытом показе «Великого диктатора» по личному приглашению Чарли Чаплина.

Самые ранние воспоминания их сына связаны с Лос-Анджелесом – утопающий в цветах домик желтого цвета с видом на Обсерваторию Гриффита; печенье в форме зверушек, купленное на выручку от продажи лимонада в уличном киоске; пьяный писатель Теодор Драйзер, падающий под стол.

После Лос-Анджелеса супруги под чужими именами посетили десятки стран – от Израиля до Чехословакии, собирая информацию для Советского Союза. Кураторы звали их «Зефиром» и «Эльзой».

В этом году история Михаила и Елизаветы Мукасей, на много десятилетий затерявшаяся среди прочих шпионских тайн холодной войны, была растиражирована российскими СМИ, находящимися под контролем государства. Смерть 97-летней вдовы разведчика дала российским властям возможность протрубить на всю страну о героизме пары блестящих агентов.

Аудитория приняла новых героев восторгом. Россияне больше всего на свете любят шпионские триллеры, особенно те, которые позволяют вспомнить былое величие Советского Союза и поблекшую славу Второй мировой. А налет голливудского блеска только прибавляет сюжету привлекательности.

«Они наши слава. Они наша гордость, - захлебывается один из российских комментаторов размещенной в Интернете статьи о Михаиле и Елизавете. – Мы должны воспитывать на их примере наших детей».

Впрочем, несмотря на поднявшуюся волну интереса, достоверных фактов известно по-прежнему мало. Сын четы разведчиков, 71-летний Анатолий Мукасей, говорит, что, по словам представителей разведслужбы, российское государство сможет полностью раскрыть правду о заданиях, выполнявшихся его родителями, лишь через 150 лет. Все, что есть в распоряжении публики сейчас, - это истории, которые они рассказывали своим детям, и фрагментарные воспоминания, опубликованные ими под конец жизни.

«Я мало знаю об их работе, и вряд ли когда-либо узнаю больше», - говорит Анатолий Мукасей, попивая чай в переполненной кофейне Starbucks недалеко от своей московской квартиры. «Не уверен, что я хотел бы знать о ней все», - добавляет он, помедлив.

Все годы, пока их родители, покинувшие Лос-Анджелес в 1943 году, работали под прикрытием, он и его сестра Элла, оставались в Москве. Им ничего не говорили о том, где находятся их отец и мать – только то, что они где-то за границей и очень заняты. О детях, тем временем, заботилась советская система.

У них была няня по имени Таня, которая жила с ними. Кроме этого, к ним заходили, специальные люди, которых называли «контролерами», следившие за их взглядами и моральным развитием.

«Это было тяжело, и я всегда тосковал по родителям, - рассказывает Мукасей. – Уезжая, они нам ничего не сказали. Мы были слишком малы, поэтому они просто уехали».

Иногда Михаил, Елизавета или они оба без предупреждения появлялись на детской площадке или заходили в квартиру.

«Визиты были очень короткими, - рассказывает Мукасей. – Я помню, что мои родители выглядели, как раньше, но очень плохо говорили по-русски, потому что годами не произносили на нем ни слова».

Как хорошие советские дети они с сестрой предпочитали не задавать лишних вопросов.

«Мы многое понимали, ведь мы получали от мамы и папы напечатанные на машинке письма, а раз в два-три года приходила посылка с подарками, - объясняет Мукасей. – Мы понимали, что это заграничные вещи, и что родители не могут писать нам письма от руки. Это была часть их работы. Опасной работы».

Жизнь Михаила и Елизаветы всегда окутывала завеса секретности.

Даже история о том, как они впервые встретились в студенческой столовой в Санкт-Петербурге (тогда носившем название Ленинград), настолько нагружена идеализированным советским антуражем, что отличить факты от мифов становится непросто.

Заместителя главного редактора «Российской газеты» Николая Долгополова в российской разведслужбе называют лучшим источником информации о Мукасеях. Долгополов изучал жизнь Мукасеев, брал у них интервью и ощутимо ими восторгается. Об их первой встрече он рассказывает так:

Встретились они в 1932 году. Тогда они оба были бедными студентами, учившимися вдали от дома. Он происходил из еврейской семьи, жившей на территории современной Белоруссии – «паренек из местечка, в котором во время фашистской оккупации погибло все живое, вплоть до кур и собак, он говорил на пяти или шести языках», уточняет Долгополов.

Елизавета родилась в крестьянской семье в Центральной России. «Она была очень красива, - вспоминает Долгополов. – Даже, когда мы встретились, и она была уже стара, она оставалась очень красивой».

Молодой Мукасей, рассказывает дальше биограф, обратил внимание на бледность девушки, выбиравшейся из людной столовой. Он подошел к ней и спросил, куда она направляется. Она ответила, что идет на демонстрацию в честь первого мая – международного дня рабочих.

Вам нельзя, возразил он, вы выглядите больной. Справедливо предположив, что она голодает, он ее накормил – и они остались вместе до конца жизни.

«Они оба были больны, когда я впервые их увидел, а он был, вдобавок, слеп, - говорит Долгополов. – Однако они по-прежнему понимали друг друга с полуслова, с одного касания».

Мукасеи переехали в Лос-Анджелес в 1939 году – супружеская чета с двумя детьми. Это был первый и последний раз, когда они работали за рубежом под собственными именами – Михаил был назначен советским вице-консулом.

Они свободно общались с голливудскими звездами, многие из которых были увлечены идеями коммунизма и хотели, чтобы правительство США присоединилось к войне против Гитлера.

У супругов была своя сеть агентов и поставщиков информации, хотя в своих вышедших в 2004 году мемуарах ««Зефир» и «Эльза». Разведчики-нелегалы» они писали только о тех из них, кто был давно арестован и осужден американскими судами. Кстати, книга, хотя и привлекла некоторое количество читателей, практически не получила рекламы и прошла незамеченной.

В своих мемуарах Михаил и Елизавета откровенно намекали, что далеко не все их источники были разоблачены.

«Многие видные деятели Голливуда поддерживали связь с Белым Домом в Вашингтоне, и через них мы получали нужную информа¬цию, - писали они. - В Лос-Анджелесе дети наши выросли, мы тоже повзрослели, освоились с работой».

Покинув Голливуд, семья отплыла во Владивосток, за «железный занавес». Вскоре родители оставили детей в Москве и отправились работать под прикрытием.

По работе им приходилось ездить через Швейцарию в другие западноевропейские страны под чужими именами – он выдавал себя за чешского гражданина швейцарского происхождения, она – за полячку.

«По легенде был у меня ребенок, но в годы войны умер - это да¬вало основание в каждом городе посещать католический костел и по¬сещать кладбище», - писала в мемуарах Елизавета.

В Москве ее обучили на радистку. Антенна была замаскирована под шнур ее пылесоса, тянувшийся на чердак, где висели бельевые веревки.

«Внешний вид Лизы соответствовал виду местных домашних хозяек, занимав¬шихся стиркой», - говорится в мемуарах.

Когда в конце пятидесятых годов их дочь выходила замуж, супругам разрешили на месяц вернуться в Москву. Семья до сих пор вспоминает это как радостный перерыв в долгой и мрачной разлуке. Родители постарались воспользоваться им на всю катушку.

«Нравится ли тебе твоя девушка?», - спросили они у своего сына. Он ответил, что да.

«В таком случае, - заявили они, - пусть у нас будет сразу две свадьбы».

Так и было сделано. Анатолий Мукасей с женой прожили вместе 50 лет.

Когда начальники Мукасеев предложили направить детей Михаила и Елизаветы на обучение в разведшколу, чтобы они пошли по стопам родителей, супруги пришли в ужас.

«Они категорически отказались, - говорит Мукасей. – Сказали, что не хотят, чтобы их дети провели жизнь вдали от дома и страдали, как они».

Вкус к шоу-бизнесу супруги сохранили до конца жизни. Вернувшись в Москву, Елизавета нашла работу секретаря в театре и два старых разведчика превратились в завзятых театралов. В прошлом году Михаил умер.

Анатолий, ставший одним из самых видных российских кинематографистов, говорит, что в последние годы они с сестрой часто спрашивали у родителей, почему о других разведчиках рассказывают по телевизору, а о них молчат?
 
«Отец отвечал мне: «В нашей профессии, сынок, известность получают те, кто провалился. Мы никогда не п