«Москва не только пытается заручиться поддержкой этих стран насчет того, что они не попытаются присоединиться к Западу. Она также пытается заручиться поддержкой западных государств, чтобы они признали ее предполагаемую сферу особых интересов - и потенциально дали свое молчаливое согласие на такие новые определения ограниченного суверенитета. Это один из главных вопросов, включенных в ряд российский политических заявлений и предложение по европейской безопасности Дмитрия Медведева. И хотя ни один западный лидер пока не расписался под этой идеей как под официальной политикой, не нужно далеко блуждать по дипломатическим коридорам, чтобы наткнуться на дипломатов, которые вслух задаются вопросом, могут ли новые и современные версии финляндизации стать приемлемой политикой для страны, чьи перспективы западной интеграции кажутся туманными», - пишет Рональд Асмус (Ronald Asmus).

В рассуждениях такого сорта меня не перестает беспокоить одна деталь: они постоянно упускают из виду тот факт, что сами США используют концепции «баланса сил, сфер влияния и ограниченного суверенитета» в своей политике в различных частях мира. Последние два десятилетия сторонники «гуманитарных интервенций» считали само собой разумеющимся, что некоторые страны не вправе вести собственную внутреннюю политику, не опасаясь вмешательства извне. Идеей ограниченного суверенитета оправдывалось вмешательство в косовские события. Она же была негласной предпосылкой создания неполетных зон, существовавших двенадцать лет на севере и на юге Ирака. Ни одна из этих мер с юридической точки зрения не имела международной санкции. Они также очевидно нарушали государственный суверенитет, однако практически никто из членов американского и западноевропейского политического класса не обращал на это внимания.

Таким образом, эти концепции совсем не были выведены из употребления благодаря вере в «новую европейскую архитектуру совместной безопасности». Просто предыдущие три президента были убеждены, что прибегать к этим концепциям вправе только Соединенные Штаты и наши союзники. Последние десять лет, в особенности после признания независимости Косово, Москва начала делать попытки обратить нашу интервенционистскую риторику и практику против своих соседей, которых США превратили или пытались превратить в своих клиентов. Расширение НАТО привело к тому, что сфера влияния США вплотную подошла к границам России, однако Вашингтон хотел продолжать расширять эту сферу на постсоветском пространстве, невзирая на то, что относительное, а иногда и абсолютное большинство населения в странах бывшего Советского Союза не желало вставать на сторону Соединенных Штатов, жертвуя хорошими отношениями с Россией.

Вашингтон намеревался создать на российских границах явно неблагоприятный для России баланс сил, и хотел обеспечить себе сферу влияния, опираясь на открыто антироссийские правительства. Он также хотел, чтобы Косово признали исключительным случаем, ведь продолжать нарушать суверенитет Сербии – это нормально, а нарушать суверенитет Грузии и Украины – абсолютно неправильно. Между тем, США не могут время от времени попирать чужой государственный суверенитет, активно расширять свою сферу влияния по соседству с другими крупными державами и провозглашать намерение создать «баланс сил, благоприятный для свободы», а потом возмущаться и недоумевать, когда другие великие державы идут по их стопам и пытаются ограничить рост американской сферы влияния или сместить баланс сил обратно в свою пользу.

Что касается разговоров о «финляндизации», то единственная, пожалуй, страна, к которой они сейчас действительно могут относиться – это Грузия. Россия очевидным образом не хочет, чтобы Грузия стала членом НАТО, и, благодаря безрассудству Саакашвили, ей удалось сделать вступление этой страны в альянс фактически невозможным. Как бы некоторые грузины ни хотели бы ориентироваться на Запад и вступить в НАТО, реалии таковы, что НАТО не примет Грузию в свои ряды, а грузинскую внешнюю политику будет ограничивать воля России. Никому на Западе это не обязано нравиться, но это – реальность. Мы можем официально поддерживать иллюзию того, что малые страны, экономически зависимые от больших держав, свободны самостоятельно определять свою внешнюю политику, однако, если мы поверим, что дела обстоят так на самом деле, мы будем обманывать самих себя.

Отметим также, что Асмус не обсуждает важные факторы, осложняющие ситуацию, а именно две сепаратистские республики, которые Россия взяла под свою защиту. До войны Грузия собиралась их «воссоединить», и - теоретически - грузинское правительство до сих пор ставит перед собой эту практически недостижимую цель, которая служит серьезным источником разногласий между Грузией и Россией. В данных обстоятельствах стремление Вашингтона привести Грузию в НАТО было катастрофически провокационным, потому что оно делало вероятным, что Грузия, попытавшись силой вновь присоединить к себе сепаратистские республики, может получить защиту и покровительство Запада, а также потому что западные гарантии безопасности в этом случае получило бы правительство, глава которого был настроен открыто и яростно антироссийски. В сущности, даже без членства в НАТО Саакашвили решил, что в случае конфликта за территории он сможет рассчитывать на поддержку Запада. Очевидно, что именно обещанное «дальнейшее расширение западных институтов» и подтолкнуло грузинского президента к этому бездумному и разрушительному курсу, поэтому трудно понять, чего добиваются заинтересованные стороны, продолжая выступать за такое расширение.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.