Между British Petroleum (BP) и находящейся под управлением Кремля нефтяной группой «Роснефть» решено осуществить обмен акциями, чтобы простимулировать исследование ресурсной базы российской Арктики, и это напоминает о давно знакомых вещах, но с новой остротой. Многие лучшие возможности добычи ископаемого топлива связаны с проблемными регионами, то есть такими, где нет стабильности или адекватной системы обеспечения правопорядка. BP обнаружила, что даже внешне предсказуемая работа под юрисдикцией США может повлечь за собой неисчислимые юридические бедствия. Но альтернатива этому — жить в условиях вечно меняющихся условий, при соблюдении которых Кремль соглашается вести коммерческие дела.

У Европейского Союза, США и прочих импортеров нефти и газа возникает все более острое беспокойство из-за проблем с энергетической безопасностью. На встрече Европейского совета 4 февраля будет учтено, что несколько новых факторов, включая произошедший на прошлой неделе переворот в Тунисе, вновь вызывают к жизни старые страхи, но тем не менее отодвигаются на периферию долгосрочного планирования, хотя и превращаются в куда более насущную проблему, чем предполагалось.

Высокий уровень цен на нефть, судя по всему, оправдывает новые геологоразведочные работы. Однако он же поспособствовал укреплению плохих и задиристых режимов, в частности, усугубил неприветливость России и способность Ирана противиться режиму санкций.

Стойкость экономической системы Ирана, проявляемая невзирая на полдесятка ярусов санкций, действующих против него уже девять лет, — это удивительное явление. Конечно, правда, что санкции, введенные США, ООН, а прошлым летом — и Евросоюзом, осложнили жизнь правящим кругам и представителям «стражей революции» из числа кругов военных. Самые последние из принимавшихся в последние девять лет мер по убеждению Ирана отказаться от атомного проекта лишили иранские банки почти всех возможностей ведения коммерческой деятельности. В конце концов, из-за санкций прошли самые масштабные экономические реформы за долгие годы: в декабре президент Ахмадинежад отменил государственные субсидии на нефть, газ и электричество, потому что государство больше не может позволить себе их выплачивать.

С другой стороны, Иран может сказать спасибо режиму санкций за то, что его вынудили вернуть свою давно уже находящуюся в неестественном положении экономику к нормальному, рыночному уровню цен. Подобного переворота за тридцать два года, прошедшие после Исламской революции, не смог бы вообразить ни один лидер страны, и это существенно поможет управлять иранской экономикой в будущем.

Есть также признаки, что государственный сектор экономики, удерживаемый на плаву высоким уровнем цен на нефть и газ (благодаря, в свою очередь, иракской войне и росту спроса со стороны Китая), оказался намного более устойчивым к воздействию санкций, чем предсказывали западные аналитики. Поставить режим в действительно сложное положение оказалось крайне трудно, ведь он в это время получал в два или три раза больше прибыли, чем сам рассчитывал.

Беспорядки в Тунисе никоим образом не помогут снизить цены, хотя на эту страну и приходится лишь 0,11% всей добываемой в мире нефти. Весь регион, как и страны-импортеры нефти, по этим беспорядкам судят о вероятности взрывов в государствах, где нефти добывается гораздо больше, а именно, в Саудовской Аравии и прочих странах Персидского залива. Предполагается, что если Тунис — умеренно исламская страна, имеющая хорошие отношения с Западом и славящаяся стабильным и ориентированным вовне управлением экономикой (пусть даже репутация эта во многом преувеличена), — не может мирно провести смену правящего режима, то, конечно, это не выйдет и у других. Дальнейшие взрывы в Тунисе произведут потрясения на рынках.

Именно эти вопросы будут венчать повестку дня на заседании совета, к которому сейчас готовятся европейские лидеры. Предстоящая встреча станет одной из придуманных Херманом ван Ромпеем (Herman Van Rompuy) «тематических саммитов». Когда он впервые стал полноправным президентом совета на долгий срок (случилось это чуть более года назад), он хотел, чтобы встречи проводились чаще, но прочие лидеры не согласились с этим. Был найден компромисс: каждый саммит будет посвящен отдельной проблеме Европы. Было составлено расписание — и тут грянул валютный кризис в еврозоне.

Без сомнений, кризис евро скажется на саммите настолько сильно, что соблюсти намеченные пункты повестки дня об энергетической безопасности будет сложно. Сейчас в Брюсселе больше говорят не о том, попытается ли Греция нормально провести дефолт, а о том, когда это случится. Годом ранее о возможных последствиях подобного дефолта активно рассуждали адвокаты владельцев облигаций в Афинах, а теперь этим занимаются уже работники правительства Греции.

Тем не менее, будет плохо, если совет полностью забудет о проблемах энергетической безопасности, когда столько новых совместно действующих факторов делают эти вопросы намного более насущными. ЕС зависит от своих партнеров и от поставщиков нефти и газа, которые сами отличаются крайней нестабильностью: высокий уровень цен на нефть и газ позволили плохим режимам действовать еще менее конструктивно. В США доклады Конгресса о катастрофе в Мексиканском заливе выявляют различные риски, с которыми могут столкнуться компании при работе в стране, где законы соблюдаются точнее всего в мире.

Но у Евросоюза нет ни методики действий в условиях этой зависимости, ни методики ее ослабления. Вопросы энергетической безопасности не смогут соперничать по важности с насущной драмой кризиса евро. Но это хотя бы станет проверкой того, могут ли европейские страны найти общую долгосрочную заинтересованность и успешно реализовать ее.