Западных журналистов из крупных организаций порой обвиняют в том, что они стали ленивее, что они больше не сторожевые псы демократии, а домашние собачонки. Растерявшие инстинкты, купленные тем, что добрый хозяин всегда кинет косточку. Хорошим примером того, что такие утверждения могут быть относительны, на прошлой неделе стала пресс-конференция президента Барака Обамы и его китайского коллеги Ху Цзиньтао в Белом доме. Уже один только вид лидера из Пекина (напряженного, с охраной, неуверенного в новой для него ситуации, ведь китайский режим не знает, что такое пресс-конференции) был красноречивым и забавным одновременно. Поучительной была реакция Ху Цзиньтао на первый же вопрос журналиста агентства АР Бэна Феллера (Ben Feller), затронувшего тему прав человека в Китае. Президент просто решил не расслышать вопрос, а вместо ответа вызвал корреспондента китайского телевидения с вопросом о дружбе между народами.

Еще раз, господин президент

Только вот с таким поведением не смирился корреспондент агентства Bloomberg Ханс Николс (Hans Nichols). Когда его вызвали, он попросил китайского президента ответить на предыдущий вопрос коллеги из AP. «Это был хороший момент для американской прессы», - потом оценила произошедшее Дана Милбанк (Dana Milbank), колумнист Washington Post. Журналисты не растерялись в ситуации, которая дважды была неприятна и Обаме, ведь вопрос к нему от AP был острым: «Можете ли Вы объяснить американским гражданам, как США могут быть так связаны со страной, которая плохо обращается с собственными людьми, прибегает к цензуре и силой подавляет свой народ?». И, во–вторых, в жаркой борьбе СМИ это не принятая, а, скорее, исключительная практика, когда журналист на пресс-конференции в Белом доме, за которой следит весь мир, не использует возможность задать собственный «оригинальный» вопрос и вместо этого повторяет вопрос своего коллеги. Символичный эпилог всей этой истории: ответ президента КНР, что «в вопросе прав человека в Китае еще многое должно быть сделано», к обычным китайцам не попал, в государственных СМИ Китая сработала цензура.
 
Возможно, еще более интересное противостояние несколько дней назад разгорелось после того, как вашингтонский корреспондент российского агентства ИТАР-ТАСС Андрей Ситов на пресс-конференции в Белом доме спросил, не является ли стрельба в Тусоне, штат Аризона, обратной стороной американской свободы. Ситов сказал так: «Это Америка, со свободой слова, свободой собраний, но многие извне сказали бы, что свобода сумасшедшего отвечать насилием - это как раз американская свобода». Это заставило пресс-секретаря Роберта Гиббса (Robert Gibbs) немного привстать. Он ответил, что «ни в ценностях, ни в законах нашей страны не найдется ничего, что оправдало бы поступок, который совершил этот человек».

На вопрос российского журналиста, конечно, болезненно отреагировали и некоторые его американские коллеги. Несогласие чувствовалось прямо в пресс-руме Белого дома, и потом на страницах газеты Washington Post Ситову за всех ответила колумнист Кэтлин Паркер (Kathleen Parker).

«Какая ирония - слушать разглагольствования об американских свободах от человека, который в тех же обстоятельствах у себя на родине еще неизвестно, остался ли бы жив», - Паркер дополняет предшествовавшее перечисление случаев подавления свободы слова, в том числе нападений на журналистов, в современной России.

Смеет ли русский спрашивать?


Паркер права, что в США журналист Ситов может спрашивать о вещах, о которых в Москве он, скорее всего, сам бы предпочел промолчать. А что бы она сказала в ответ немецким, британским, французским журналистам, в чьих статьях можно найти сомнения, похожие на сомнения Ситова? Это, наверное, непонимание Америки, и такие мнения могут быть за ее пределами, но мы сейчас говорим о свободе слова. И следующее утверждение Паркер уже слишком низкое, и по отношение к российскому журналисту, и по отношению к ней самой: «Ситов, вполне возможно, нашел некое извращенное удовольствие в том, чтобы беспрепятственно ругать свободу, которой он наслаждается в стране, где, конечно же, чувствует себя в безопасности». Ясно, что Паркер больше интересует, кто задает вопрос, а не о чем этот вопрос. А это дважды не очень хорошая демонстрация открытого журналистского подхода.