«Мы берем в руки оружие, чтобы открыть путь в мир, где в армиях уже не будет необходимости», Субкоманданте Маркос*

 

«Если хочешь мира, готовься к войне», говорили древние римляне. И они не ошиблись. Войны столь же стары, как и само человечество. Судя по развитию обстановки, все указывает на то, что в обозримом будущем они не исчезнут. Судя по всему, мир является добрым стремлением, однако его наступления придется еще подождать.

В настоящее время, хотя холодная война и закончилась (это был жуткий период, заложивший основы реального уничтожения человеческого рода в течение считанных часов), продолжается целый ряд военных конфликтов, которых достаточно для того, чтобы посеять смерть, разрушение и причинить боль миллионам людей во всем мире. Это Ирак, Ливия, Афганистан, Чечня, Конго, Уганда, Непал, Страна Басков, Колумбия, Руанда, Кашмир, Северная Ирландия, Бурунди, Судан, Ангола, Алжир, палестино-израильский конфликт, Бирма, Либерия, Сомали, Эфиопия, Индия, Македония, Шри-Ланка, Нигерия, Сьерра-Леоне, Курдистан, Чьяпас, война с наркоторговцами на всей территории Мексики и ее возможное распространение на Центральную Америку. Это лишь наиболее известные очаги. В ближайшем будущем войны могут вспыхнуть в Иране, Северной Корее, Венесуэле. У этого списка, похоже, нет конца.

Итак, почему вспыхивают войны? Можно ли их предотвратить? Этот вопрос стоит перед человеком с самого начала истории. Так что все указывает на чрезвычайную остроту проблемы, а также на то, что ее окончательного решения не существует.

Кто-то язвительно заметил, что судьба человека проходит под знаком насилия, потому что первое, что он сделал, спустившись с дерева, это заточил камень, то есть, создал оружие! Так что межконтинентальные баллистические ракеты с ядерными головками индивидуального наведения продолжают ту же самую генеральную линию. Неужели это действительно наша участь?

Можно подумать, что постоянно повторяющееся насилие есть явление генетическое, присущее человеку с рождения. Фактически, человек является единственным представителем животного мира, который ведет войны. Ни одному животному, каким бы кровожадным они не было, подобное поведение не свойственно. Крупные хищники убивают, чтобы питаться. Они делают это постоянно и с жадностью, но… не объявляют войны. Как и всякое человеческое поведение, насилие (а война есть высшее проявление насилия) проходит через социальное осмысление. Война не удовлетворяет никакую физиологическую потребность: на врага нападают не для того, чтобы его съесть. В ее динамике присутствуют иные причины, иные рычаги. Она связана с властью, которая всегда представляет собой социальную конструкцию. Возможно, наиболее характерную для человека из всех существующих конструкций. Ни одно животное не ведет войну по указанию власти, а мы ведем.

Исходя из этого, было сказано, что раз война создана человеком и есть порождение его разума, то ее вполне можно избежать. Если развивать этот тезис и размышлять о возможности избежать войны с ее бессмысленным и жестоким насилием, то стоит обратиться к выводам, к которым пришел ряд социологов и Нобелевских лауреатов, собравшихся в Севилье в 1989 году, чтобы со всей серьезностью проанализировать вопрос о насилии. В Севильском Манифесте, который они тогда приняли, говорится, что мир возможен, поскольку война не является роковой биологической неизбежностью. Война – это общественное изобретение. «Придумать мир можно, потому что если наши предшественники изобрели войну, то мы можем изобрести мир».

Если это правильно, если нам все ясно, то почему же это явление не отмирает, а, наоборот, нарастает? Почему продолжают увеличиваться расходы на вооружения в мировом масштабе, превышая один триллион долларов в год? Ведь эти вооружения однозначно предназначены для использования против других людей, они постоянно обновляются, совершенствуются, модернизируются. Почему, несмотря на то, что за последние десятилетия во многих странах значительно повысилась информированность населения, участие граждан в принятии решений, повысилась демократическая культура и бойко обсуждаются столь животрепещущие темы как эвтаназия, аборты и однополые браки, почему, несмотря на все эти достижения общественного прогресса, возможность прекращения войн по-прежнему рассматривается как что-то нереальное? Во всем этом заложен определенный парадокс: при высвобождении всего накопленного на настоящий день человечеством ядерного оружия взрывная волна достигнет планеты Плутон. Что и говорить, невиданное техническое достижение! Но при этом голод продолжает оставаться главной причиной смертности среди людей. Получается, что вести войны гораздо важнее, чем жить в мире.

Хотя холодная война, исторический период особенно чреватый глобальным конфликтом (а, по сути дела, виртуальная Третья мировая война), ушел в прошлое, острота нынешней военной угрозы несравнимо больше, чем тогда. Она стала больше, прежде всего, потому, что мир стал однополярным, а во главе его стоит держава, которая своим подавляющим превосходством задает тон всему мировому развитию и развязывает войны. Результатом этого стало невиданное ранее в истории распространение оружия; и, разумеется, его использование. Важно отметить, что приблизительно одна четверть американской экономики прямо или косвенно связана с производством вооружения, то есть с производством орудий смерти.

Хотя нельзя не согласиться с тем, что период наибольшей опасности термоядерной катастрофы, которая нависала над человечеством в течение нескольких десятилетий, остался в прошлом, перспектива мирного сосуществования сегодня отодвинулась неизмеримо дальше. Человечеству навязывают новые и все более изощренные формы насилия. Войны, смерть, пытки стали в буквальном смысле слова «детскими игрушками». Любой подросток в любой части света подвергается столь мощному информационному воздействию, что через какое-то время он уже готов воспринимать как нечто естественное культуру войн и смерти. Детские игры все в большей степени имеют под собой именно эту основу. Главные герои эпохи постмодерна проливают реки крови, а непременным сюжетом компьютерных игр стало отсечение голов, расчленение тел, бомбардировка мирных городов, а также «хороший» победитель, уничтожающий «негодяев» любого пошиба. Культура милитаризации буквально наводнила все. Похоже, что известное латинское изречение «Мир достигается с помощью военных приготовлений» приобрело особую актуальность. Следует отметить, что военная промышленность является наиболее доходной отраслью в мировом масштабе. Ее прибыль составляет порядка 35,000 долларов в секунду, что больше доходов от нефти, связи и незаконного оборота наркотиков.

Если является справедливым утверждение о том, что в конечном счете войны ведутся потому, что кому-то это очень выгодно, то невольно возникает вопрос: неужели именно в этом заключается человеческая сущность? Неужели нашей неизбежной участью является оружие, уходящее своими корнями в те времена, когда два с половиной миллиона лет назад Homo habilis, то есть, человек умелый, впервые заточил камень? Наверное, не так уж и ошибался Зигмунд Фрейд, когда в своих трудах о сущности человека рассуждал о стремлении к самоуничтожению, к Танатосу.

Возвращаясь ко вселяющему надежды на лучшее Севильскому Манифесту, хочется задать следующие вопросы: войны действительно могут прекратиться? Если они не являются фатальной неизбежностью рода человеческого, если главное заключается в том, чтобы подготовить и воспитать людей в духе идеалов мира, то почему на планете полыхает все больше очагов военных конфликтов, несмотря на якобы предпринимаемые усилия по избавлению человечества от этой язвы?

Странно получается: никогда ранее в истории не предпринималось столько усилий по воспитанию людей в духе мира, отказа от применения насилия; никогда раньше не принималось такого количества законодательных актов, связанных с вопросами смерти и агрессивности. Никогда раньше не предпринималось столько попыток положить предел войнам, сексуальному насилию и пыткам, сколько предпринимается сейчас. С этой целью повсюду разрабатываются и принимаются различные договоры и конвенции. Но ведь ранее и не наблюдалось такого количества войн, столь жестоких, беспощадных и зверских. Нынешние военные технологии заставляют нас взглянуть на топоры, стрелы и пищали как безобидные детские игрушки не столько в силу поражающей способности современного оружия массового поражения, сколько в силу преступного характера действующей военной доктрины, допускающей нанесение ударов по гражданским объектам, населенным пунктам, уничтожение гражданского населения, ведение так называемых грязных войн, использование специально подготовленных групп, действующих как «машины для убийства» и, в качестве особо важного элемента, ведение психологической войны.

Нарастают усилия в борьбе за мир, но одновременно множатся и войны. Все это заставляет задуматься о том, действительно ли нарастают эти усилия и в нужном ли направлении они развиваются, или, может быть, стоит поставить вопрос в иной плоскости. В конце концов, войны возникают в результате осуществления властных полномочий, а защита собственности до последней капли крови является тем стержнем, который их всех объединяет. Все указывает на то, что важнее защищать частную собственность, чем человеческую жизнь. Остается только надежда на то, что с изменением отношений собственности может измениться также и характер цивилизации, основанной на войне. Изречение субкоманданте Маркоса, взятое в качестве эпиграфа к данной статье, указывает именно на это.

Достаточно ли воспитания в идеалах мира для достижения мира (что звучит достаточно напыщенно и даже высокопарно)? Можно ли изменить суровую действительность властных отношений призывами к нравственному преображению? Как эффективно устранить насилие, возродить чувство солидарности и благородства, к чему призывают декларации ООН? Разумеется, перед нами стоят непростые задачи: ясно, что нет генетической предрасположенности к войне как неизбежности. Во втором десятилетии XXI века на Земле существуют группы людей, еще находящиеся на неолитической стадии развития, ведущие кочевой образ жизни и не занимающиеся ни сельским хозяйством, ни скотоводством. Это первобытные охотники и сборщики плодов, не знающие, что такое частная собственность и не ведущие войн. Сможем ли мы уподобиться им, несмотря на все наши технические новшества?

Возможно, воспитание не в состоянии преобразовать действительность. Человек с классическим образованием, обладающий всеми мыслимыми научными степенями, совершенно необязательно является сторонником перемен. Более того, он может быть самым что ни на есть консерватором и, как следствие, горой стоять за сохранение нынешнего порядка вещей и оправдывать войну («Иногда война оправданна для достижения мира», заявил образованный афроамериканец Обама, нынешний президент самой мощной военной державы мира при вручении ему Нобелевской премии мира).

Любое преобразование предполагает прежде всего изменение властных отношений. И это ведет к изменениям (вот тут-то и образуется порочный круг), которые могут быть осуществлены лишь насильственным путем, как, собственно говоря, и происходили все изменения во властных отношениях в течение истории человечества. «Насилие – это повивальная бабка истории», к такому выводу пришел Карл Маркс, проанализировав под другим углом вышеупомянутое латинское выражение. То есть, чем выше вероятность перемен, тем больше войн? Французская буржуазная революция, давшая начало нынешнему демократическому (и цивилизованному?) обществу, одержала победу, отрубая головы монархам.

Сегодня представители общественных наук, обслуживающие те властные структуры, которые определяют вектор мирового развития (историю пишут победители, не будем этого забывать), настойчиво говорят о мирном разрешении конфликтов; насильственные действия и вооруженная борьба остались в истории как грех, о котором даже не стоит говорить, они исчезли вместе с падением Берлинской стены. Сейчас упор делается на гармоничное сосуществование. Самое любопытное, роковое и печально очевидное состоит в том, что несмотря на объявленное ООН Десятилетие Мира, мы все более погружаемся в пучину войн. И еще не начаты те войны, которые вписаны в лист ожидания нынешней вашингтонской администрации. Разумеется, кто играет с огнем, тот в итоге может обжечься.

Как призывал Антонио Грамши, с «пессимизмом рассудка и оптимизмом воли», которых требует обстановка, давайте сделаем невозможное и будем твердо добиваться, чтобы эта вроде бы неизбежная участь не воплотилась в жизнь.

* Главный идеолог и пропагандист Сапатистской армии национального освобождения

Rebelión публикует эту статью с разрешения автора посредством лицензии Creative Commons, уважая его право на ее публикацию в других источниках.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.