Любляна — Андрей Плут (Andrej Plut) всегда думал, что ему повезло жить в Словении, которая до недавнего времени считалась самой процветающей из республик бывшей Югославии и звездой среди восточноевропейских стран, присоединившихся к ЕС после падения коммунизма.

55-летний зубной врач теперь не может понять, что же происходит с его маленькой альпийской страной, которая сейчас переживает одну из худших рецессий и один из самых сильных коллапсов финансовой системы среди пораженной кризисом группы из 17 стран, использующих евро.

«Мы так хорошо жили, - говорит Плут, - а теперь мы не знаем, что принесет нам завтрашний день».

Кризис в Словении может заставить ее просить экстренный «спасательный пакет», чтобы избежать банкротства. Если она так поступит, она сделает это шестой в еврозоне и первой из бывших социалистических членов блока. Непосредственной причиной такого положения дел стало безудержное кредитование, осуществлявшееся контролируемыми государством банками, которые накачивали деньгами рынок недвижимости и неприбыльные компании, неспособные выплатить свои долги. Однако эксперты видят и более глубокую причину: несмотря на видимость экономической модернизации, Словения так, в сущности, и не перешла от социализма к свободному рынку.

Заводы и другие активы не были толком приватизированы. Государственные компании в основном остались в руках государства или сохранили непрозрачную структуру собственности. Иностранных инвесторов в страну старались не пускать.

«Словенцы, - утверждает видный словенский социолог Нико Тус (Niko Tus), - так и не восприняли капитализм по-настоящему».

В начале 1990-х годов, когда бывшая Югославия начала распадаться и сползать в кровавую гражданскую войну, Словения первой отделилась от федерации и сделала это с минимальным ущербом для себя. Пока Хорватия, Босния и Сербия сражались друг с другом, она проводила экономические и социальные реформы. В конце 1990-х и начале 2000-х годов ориентированная на экспорт словенская экономика пережила бум.

В 2004 году Словения без особых трудностей вступила в Европейский Союз. Она модернизировалась, строила инфраструктуру и современные дороги, в 2007 году быстро перешла на евро. Республика лидировала в группе бывших коммунистических стран (Чехия, Эстония, Венгрия, Латвия, Литва, Польша и Словакия), которые присоединились к ЕС в это же время. В ней были самые высокие зарплаты и стандарты жизни.

На первый взгляд словенская экономика выглядела здоровой. Стандарты жизни уверенно росли. Большинство жителей пользовались таким социальными благами как бесплатная медицина. Им не пришлось проходить через болезненный период перехода к свободному рынку, который пережили остальные бывшие коммунистические страны.

Однако после глобального финансового кризиса 2008 года в казавшейся совершенной системе обнаружились трещины.

Словения, валовой внутренний продукт которой составлял примерно 35 миллиардов евро, пережила в 2009 году жестокую рецессию. Ее экономика за год сократилась больше чем на 8%, и спад на этом не остановился. Результатом стали резкое падение экспорта и стандартов жизни, а также взлет безработицы, выросшей почти вдвое по сравнению с 2008 годом и достигшей примерно 12%. Общая сумма безнадежных банковских кредитов возросла до 6 миллиардов евро – около 17% валового внутреннего продукта страны.

Таким оказалось наследие десятилетий словенского успеха при управляемой государством экономике.

При коммунистах Словению называли «балканской Швейцарией». Страна с двухмиллионным населением была самой богатой из шести республик, составлявших Югославию, и славилась такими экспортными брендами, как бытовая техника Gorenje и товары для зимних видов спорта Elan.

Она также служила для либерально-коммунистической Югославии окном в Западную Европу. Во времена, когда остальная часть Восточной Европы находилась под жестким советским контролем, руководство Словении было самым прогрессивным, а образ жизни в республике был ближе всего к образу жизни в богатых соседних странах – Австрии и Италии.

Сейчас, спустя восемь лет после вступления в Евросоюз, Словения выглядит такой же опрятной и живописной, как всегда. Словенцы все так же любят отдыхать на свежем воздухе, и туристы по-прежнему стекаются на альпийские курорты и на побережье. В Любляне, столицы страны, уличные кафе на центральной площади Прешерна, окруженной нарядными церквями 17 века и изогнутыми каменными мостами через реку Любляницу, полны народом.

Однако, по словам словенцев, за этим фасадом нормальности скрывается мрачное настроение.

«Люди вокруг нас теряют работу, - говорит Плут. – И мы не видим ничего, что указывало бы на улучшение ситуации в будущем».

Процентные ставки по словенским государственным облигациям повысились этим летом до 7% — то есть до порога, переход которого заставил Грецию, Ирландию и Португалию обратиться за финансовой поддержкой к ЕС. Международный валютный фонд подчеркивает, что рецессия в Словении, считающаяся одной из худших в Евросоюзе, демонстрирует «нежизнеспособность былой словенской экономической модели».

Глава Европейского банка реконструкции и развития Сума Чакрабарти (Suma Chakrabarti) недавно дал словенцам ясный совет.

«Открыть свою экономику для внешних инвесторов – в долгосрочных национальных интересах Словении», - заявил он.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.