Представитель Мохтара Белмохтара предупредил Францию, что захват заложников в Ин Аменас был всего лишь началом, и что нам стоит ждать «десятки новых Мохаммедов Мера и Халедов Келькалей». Как полагают эксперты, во Франции находится примерно 5000-8000 салафитов. Как добиться того, чтобы они не скатились в радикализм?

Atlantico: Как полагают эксперты, во Франции находится примерно 5000-8000 салафитов. Несколько сотен из них выступают за агрессивные действия и находятся под надзором у спецслужб. Как понять, кто из них готов присоединиться к джихаду?


Фархад Хосрохавар: Раньше фундаменталистов было просто определить по внешнему виду и поведению (длинная борода, открыто радикальные политические заявления). Сегодня они ведут себя гораздо тише и неприметнее. Они не отращивают бороду и не кричат о своих убеждениях. Они углубляются в себя, в результате чего становится гораздо сложнее понять, кто они. Даже их родственникам. Они скрывают все от родных и близких. Новые радикалы практически незаметны. Все эти сложности связаны с успехами спецслужб.

Как бы то ни было, существует группа людей с неустойчивой психикой. В таких случаях их близкие могут легко заметить, что они все глубже уходят в экстремистскую идеологию. Внимание близких этих людей, общественных служб и психологов может помочь разобраться с их случаями, привлечь власти и добиться для них психологической поддержки специалистов. Сложность в том, что психологи и психиатры не всегда проявляют должный интерес к подобным проблемам. Для них существуют только две категории пациентов: «нормальные люди» и те, кому требуется клиническое лечение. Те, у кого имеется склонность к террористическим актам, не относятся ни к одной из категорий, на которую обычно обращают внимание врачи.

— Как можно повернуть вспять процесс, пока не стало слишком поздно? Могут ли сыграть какую-то роль родственники и близкие?

— Один человек не может сыграть большой роли в исправлении другого, даже близкого человека. Им должна заниматься вся семья, причем иногда это приходится делать всю жизнь. Некоторые европейские страны, такие как Великобритания и Нидерланды, разрабатывают программы борьбы с радикализацией населения. Они задействуют местные власти и направлены на решение каждодневных проблем молодых людей, которые потенциально могут представлять опасность. В Великобритании привлекают местных имамов, муниципалитеты и семьи для реабилитации молодых исламистов, которые только вышли из тюрем и могут пойти по пути терроризма. Вокруг них создают специальные буферные группы, которые должны помочь им адаптироваться в обществе и найти работу.

Во Франции все обстоит несколько сложнее. Власти все еще опасаются напрямую вступать в контакт с «сообществами», а местные имамы боятся, что их обвинят в коммунитаризме. Поэтому нам нужно найти некие промежуточные решения. Искать их нужно в реабилитационных программах, которые были разработаны в других государствах. К сожалению, у нас во Франции с подозрением относятся к подобного рода программам в силу светской и республиканской идеологии. Нам нужно вновь все осмыслить и понять отсутствие противоречий между светскими принципами и формированием программ, которые задействуют общественно-культурные группы.

— Чем фундаментализм привлекает молодых людей?

— Сначала нужно рассмотреть идеологический контекст. В 1970-х и даже 1980-х годах некоторые молодые люди вступали в ультралевые группы, такие как «Прямое действие» во Франции или «Красные бригады» в Италии. У них была возможность выразить свой радикальный настрой в политических группах. Сейчас этих групп больше не существует, а антиимпериалистский и протестный характер ислама привлекает людей, особенно в бедных районах. Ислам как религия угнетенных до сих пор обладает немалым притяжением, что прекрасно заметно как в тюрьмах, так и пригородах. Существует также и группа молодых мусульман, которая возмущается так называемым «западным феминизмом», то есть равенством мужчины и женщины. Они считают, что подверглись «символической кастрации». Таким образом, мы оказались в новой ситуации, когда упадок универсальной идеологии освободил пространство для радикального ислама.

— В своей последней книге «Пригород Республики» (Banlieue de la République) Жиль Кепель (Gilles Kepel) бьет тревогу по поводу подъема ислама в пригородах. Вы сами говорили о том, что тюрьма — это рассадник радикального исламизма. Играет ли окружение большую роль в том, что некоторые люди скатываются в экстремистскую идеологию? Как можно отгородить их от этой среды?

— Среда обитания играет определенную роль, особенно с учетом того, что безработица в пригородах намного выше среднего уровня. Чудодейственных решений тут не бывает... Мне кажется, что для борьбы с этим бедствием нам нужно обратиться к мусульманским сообществам, пусть даже для этого и придется поступиться какими-то республиканскими принципами. Для противодействия радикальному исламизму нам нужен такой ислам, который был бы признан и организован государственными властями.

Фархад Хосрохавар, французско-иранский социолог, директор по научным исследованиям в Высшей школе социальных наук

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.