Во вчерашней серии популярной драмы ВВС «Улица Потрошителя» (Ripper Street) показали, как команда детективов из Уайтчепела под руководством инспектора Рейда расследуют дело об убийстве еврея-анархиста из Восточной Европы, в котором замешана царская тайная полиция. Сюжет уводит зрителя от первоначального сценария о временах после громких убийств, совершенных Джеком Потрошителем, но в действительности истории преступлений, совершенных российским правительством и его противниками, можно отнести как раз к тому времени, когда орудовал Джек Потрошитель. 

 

К началу 80-х годов XIX века в Лондоне уже на протяжении нескольких десятилетий скрывались крупные политики, бежавшие из Российской империи. Таким образом, город приютил Александра Герцена, который в 50-е годы в Блумсбери основал «Вольную русскую типографию», Михаила Бакунина, который присоединился к Герцену, бежав из сибирской ссылки, и Петра Лаврова, который в 1873 - 1876 годы издавал в северной части Лондона революционный журнал «Вперед!». В 80-е годы бунтовщики продолжали приезжать, и в Лондоне обосновались анархист Петр Кропоткин и члены революционной организации «Народная воля» Сергей Степняк-Кравчинский и Феликс Волхонский. Однако к тому времени эти радикально настроенные деятели уже не были одиноки – к ним присоединялись бежавшие из Российской империи представители рабочего класса, в основном, еврейские иммигранты, поскольку люди не хотели мириться с ужасными условиями жизни и отсутствием свободы в черте оседлости. Как пишет Уильям Фишман (William Fishman) в своей книге «Еврейские радикалы Ист-Энда» («East End Jewish Radicals»), в период между 1881 и 1891 годами в Лондон бежали около 30 тысяч человек. 

 

Потоки беженцев и тех, кого за участие в революционном движении высылали из страны, были связаны между собой. Убийство в 1881 году царя Александра II стало причиной раскола в среде революционеров-народников, которых либо бросили в тюрьмы, либо отправили в ссылку в Сибирь. Это событие также спровоцировало погромы и способствовало нагнетанию государственного антисемитизма в Российской империи: во многих кругах в убийстве царя обвиняли евреев, поэтому правительству было удобно проводить параллель между евреями и революционерами. Подобные взгляды были распространены и в Британии: возможно, российская монархия и не пользовалась популярностью, но это не означало, что противникам или жертвам этой монархии страна готова броситься в объятия, особенно если они евреи. Прибытие беженцев из Восточной Европы в таких огромных количествах было не первым случаем массовой иммиграции в Британию, однако в эпоху распространения средств массовой информации это случилось впервые, и общество принялось открыто рассуждать об угрозе, исходившей от иммигрантов, которые могли повлиять на британский образ жизни и претендовать на рабочие места. 

 

Среди иммигрантов из Восточной Европы заметно активизировались социалистические и анархистские элементы, что вполне соответствовало характерному для того времени росту рабочего движения. Кроме того, иммигранты, независимо от того, чем они занимались у себя на родине, и какое положение там занимали, как правило, в изгнании терпели лишения и, чтобы выжить, были вынуждены соглашаться на тяжелую низкооплачиваемую работу. Вот что писал в своих мемуарах «Годы в Лондоне» («The London Years») журналист анархо-синдикалистского толка Рудольф Рокер (Rudolf Rocker’): иммигранты, «получавшие гроши и полуголодные», которые жили в окрестностях Уайтчепела – «сомнительного и неприглядного района Лондона», когда-то «пользовавшегося дурной славой квартала уголовников», были подходящей аудиторией для активистов и пропагандистов, говоривших с ними на одном языке. Пропаганда возбуждала людей, вызывала смятение и протест, но экстремистских настроений и ярости людей она не провоцировала, поскольку сдерживающим фактором служили уровень образования и достаток. 

 

Но, как правило, обыденная суетная жизнь никогда не сулит ничего хорошего. Поэтому, как и следовало ожидать, малейшая и едва уловимая связь с нашумевшими событиями была раздута до такой степени, что стала поводом подозрений в том, что русские (революционеры) связаны с евреями, и анархия связана с преступлениями, совершаемыми именно в этой части Лондона. То ли так проявлялся неподдельный страх перед «чужаками», то ли это была попытка создать атмосферу такого страха, но эти подозрения стали частью местных преданий и легенд, бытующих в Ист-Энде до наших дней. По делу Джека Потрошителя всегда существовало множество версий совершенных убийств, и именно на этой почве начала зарождаться легенда о бесчинствах русско-еврейско-анархистско-правительственных преступников. 

 

Возможно, из-за того, что в обществе были распространены антисемитские настроения, а среди местного населения, как специально, было много евреев, большинство тех, кого полиция подозревала в причастности к делу Джека Потрошителя, оказались польскими евреями. После второго преступления – убийства Энни Чэпмен (Annie Chapman), тело которой было найдено 8 сентября 1888 года в Уайтчепеле во дворе дома № 29 на Хэнбери-стрит, как писала газета «East London Observer», возникла угроза волнений. 

 

Собравшиеся на улицах толпы людей начали высказывать угрозы и подозрения в отношении живущих в этом квартале евреев. Недовольные постоянно повторяли, что ни один англичанин не способен на ужасное преступление, подобное тому, которое было совершено на Хэнбери-стрит, и что это, должно быть, дело рук ЕВРЕЯ, после чего толпа начала угрожать и оскорблять каждого еврея, который имел несчастье оказаться на улице.  

 

А вскоре после того, как 30 сентября 1888 года во дворе дома № 40 на Бернер-стрит (которую потом переименовали в Энрикес-стрит), на территории, принадлежавшей Международному образовательному товариществу трудящихся (International Workingman’s Educational Association), было обнаружено тело третьей жертвы Элизабет Страйд (Elizabeth Stride), поползли слухи и о причастности к делу анархистов. Созданное в 1884 году Обществом еврейских социалистов, оно было известным местом, где собирались носители радикальных взглядов – именно так оно и показано в сериале «Улица Потрошителя». Русскоязычные активисты вели здесь бурную деятельность, в том числе, как пишет Фишман, ставили любительские спектакли по пьесам Степняка-Кравчинского и Волхонского, а также занимались просветительской работой и пропагандой.  

 

Почти сразу же начали возникать версии об участии русских анархистов. Спустя несколько недель после убийства на Бернер-стрит распространились слухи о некоем Николае Васильеве, который, якобы, был «ярым анархистом» и главой секты скопцов (оскопленных религиозных фанатиков) – рассказчики всячески пытались создать его образ из немыслимого набора всяких экзотических и пикантных подробностей. Однако, судя по материалам из дела Джека Потрошителя, эта версия лишена всяких оснований – по всей видимости, этого Васильева вообще не существовало. А тот факт, что в распространении слухов о нем активно участвовала скандально известная представительница «правых» Ольга Новикова, позволяет предположить, что всю эту историю выдумали сотрудники охранки, царской тайной полиции, чтобы дискредитировать революционное движение в Лондоне.  

 

Другая весьма известная версия о русском следе, в которой в качестве убийцы фигурировал русский врач по имени Александр Педаченко, возникла позднее, но и она звучит, как явно сфабрикованная. Согласно этой версии, Григорий Распутин (который сам является персонажем явно выдуманной истории о преступных заговорах), якобы оставил рукопись, в которой утверждал, что он докопался до «истины» с помощью агента охранки по имени Нидерост (Niderost), которому эту историю рассказал старый русский анархист Николай Зверев. Вдобавок к этому, как говорят, разговор между ними происходил в клубе анархистов на Джубили-стрит в Уайтчепеле (см. Материалы дела Джека Потрошителя Jack the Ripper Casebook). В полицейском каталоге подозреваемых Gender Variance Who’s Who имеются более подробные данные, согласно которым сам Педаченко состоял на службе в охранке, но каких-либо фактов о его причастности к убийствам в нем нет. И, тем не менее, эта версия одновременно подкрепляет и подозрения в причастности анархистов, и легенду о российском государственном преступном заговоре, демонстрируя все то, что было необходимо для создания этого мифа. Неудивительно, что в недавно показанной серии «Улицы Потрошителя» можно проследить эти обе части главной версии.  

 

Подозрения в том, что под именем Потрошителя эти убийства совершал какой-то еврей или иностранец, и последующие утверждения о том, что преступления в Ист-Энде (и особенно кровавые события во время осады Сидни-стрит в 1911 году) носили политический характер, если в них участвовали русские или евреи, усугубили положение выходцев из Восточной Европы. Теперь они казались не такими как все. Еще задолго до революции русских начали воспринимать как дерзких заговорщиков и преступников, это мнение подогревалось скандальными сообщениями о нигилистах в прессе, книгами о революционерах вроде «Подпольной России» Степняка-Кравчинского, рассказами об их судьбах в сибирской ссылке. Что же касается агентов царской охранки, то из-за их склонности к провокациям их также считали подрывными элементами. Утверждения о причастности охранки к преступлениям звучали так же часто, как и заявления о преступной деятельности анархистов, поэтому в общественном мнении странным образом сложилось мнение, что российское государство и его противники – это одно и то же. А между этими двумя оппонентами, конечно же, находились простые иммигранты, которые бежали из Российской империи, но даже далеко за ее пределами испытывали на себе последствия деяний этих двух сил.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.