Производство обуви в Римини 113 лет назад основал дедушка Балдинини, традицию семья сохранила. Сегодня у марки - 170 магазинов по всему миру, и больше всего — в России. Именно клиенты с востока, по мнению Балдинини, просто незаменимы для мира моды, как он сказал в интервью для Hospodářské noviny.

Мы встретились в пражском магазине, полном роскошной обуви и сумок марки Baldinini, которые любили носить леди Диана и Клаудия Шиффер. Позже мы с Джимми Балдинини, который в свои 62 года управляет производством и продажами этой компании, сидели и разговаривали о модном бизнесе в кафе, когда заиграла мелодия из фильма Феллини «Амаркорд». «Это был гений, да», — вдруг ни с того ни с сего Балдинини прерывает нить разговора и начинает рассказывать о том, как он рос в Римини, и его семья встречалась с известным режиссером и его родными.

Культура, фильмы и, главное, музыка — это вторая после моды страсть итальянца, превратившего семейное обувное дело с вековой историей и традицией в марку, которая продает свою обувь в десятках стран мира, в том числе в России, Китае, на Ближнем Востоке и в Чехии. Теперь Балдинини со своим брендом планирует мощную экспансию в Соединенные Штаты. Уже во второй раз: 30 лет назад осуществить это решение компании оказалось не по зубам.

— Вы возглавляете семейный бизнес уже 35 лет. Как за это время изменилось предприятие Baldinini?


— На самом деле, я - представитель уже третьего поколения. Фирму основал мой дедушка 113 лет назад, тогда они шили обувь по меркам, выполняли заказы, но в мастерской также делали обувь для армии. Все вручную, конечно. Первые два поколения работали только на европейском континенте, главным образом - в Италии. Теперь, наоборот, более 90% продукции идет на экспорт, в бутики за границей.

— Это было Ваше решение — переориентироваться на другие страны, на рынки за пределами итальянского королевства обуви?

— Мы росли естественным образом, с новыми технологиями мы производили больше пар и смогли начать экспорт. Это было мое решение, но оно не было безболезненным. Тогда я и понял, как на самом деле работает мир моды. Вот вы на вершине, а уже через мгновенье можете оказать на дне. Это бой, в котором нельзя оступиться, допустить ошибку. Когда мне было 28, я стал отвечать за расширение фирмы. На европейском рынке у нас в целом все шло нормально, и я решил, что мы пойдем в Америку. Но в Штатах у нас ничего не получалось.

— Что случилось?

— Американцы не привыкли платить за товар заранее, и иногда нам не платили вообще. В целом все шло не так, как я представлял, и весь план рухнул. Я должен был выполнить все обязательства, заплатить рабочим и вернуться в Европу с огромными финансовыми потерями. Америка тогда потрясла самые основы нашего предприятия.

— Был риск, что из-за этого фирма закроется?

— Мы потеряли много. В те времена это была огромная сумма, но мы были уже в принципе большой компанией и сильным брендом. Нам помогла история фирмы и то, что у нашей продукции было имя. Так что мы не рухнули, но лично для меня это было фиаско. Меня это задело, я винил себя. Не фирму, а меня все это чуть не разрушило.

— Но потом Вы опять встали на ноги и снова решили попытать счастье за пределами Италии и старого континента.


— Вместо того, чтобы отправиться на Запад, мы пошли на Восток. В Россию мы пришли уже в 80-е годы, в период перестройки, и там нас ждал успех. Сегодня у нас в России - больше сотни магазинов, и 60% нашего оборота — там.

— Как Вам удалось добиться успеха в Советском Союзе?


— В то время атмосфера в стране постепенно становилась проще, и у меня был друг, коммунист, который убедил меня попробовать. Так я и решил не обращать внимания на политику и пойти на Восток. Сначала я сомневался, потому что все это было больше похоже на приключение, чем на хорошую инвестицию. Из приморской Италии я приехал в страну, где на улицах были огромные сугробы, и не было никаких магазинов с витринами. Это был шокирующий, очень сложный для понимания мир. Но сегодня уже ясно, насколько верным было то решение. Потому что тот, у кого сегодня есть российский рынок, имеет все. И у нас - большая фора, потому что мы в этой стране уже 30 лет.

— У Ваших бутиков вне России нет такой прибыли?

— Есть, у нас хорошо идут дела в Париже, Каннах, Монте-Карло, Дубае. Но и там мы видим, насколько велика покупательная способность россиян. Во всем мире главным образом именно русские держат на плаву модный бизнес. Без них марки класса люкс умирали бы. И здесь, в Праге, русские много покупают, хотя чешских клиентов у нас становится больше.

— В связи с дальнейшим ростом компаний много говорят и о Китае, и о его богатом высшем слое общества. Туда Вы не собираетесь?


— Это правда, что у Китая есть потенциал, китайцы покупают много. Мы уже вступили в Китай, но, надо признаться, я эту страну не понимаю. Если я когда-то думал, что Россия - сложная страна, то Китай сложен вдвойне. В России, по крайне мере, видно, что клиенты любят моду и роскошь. И по русскому бизнесмену видно, что он хочет заниматься бизнесом. Китайца не понять. Они закрыты, и вся страна мне кажется очень непонятной, как и ее предпочтения в моде.

— Вы стали управлять фирмой после родителей в достаточно молодом возрасте. Вы передадите ее дальше своим детям?

— Когда-нибудь — конечно. У меня две дочери, обе они работают в семейном бизнесе. Но пока о том, что пора уходить и отдыхать, я вообще не думаю. Каждый год Baldinini растет, прибыль за последние пять лет выросла наполовину. Уже более 30 лет Baldinini — это я, и пока я не спешу это менять. Я еще собираюсь добиться успеха в Соединенных Штатах и Латинской Америке. У нас все хорошо, мы растем, так что надо пробовать и эти рынки. А когда у меня не будет сил, я передам жезл. Надеюсь, у молодых все получится. Или нет. Таков уж этот мир моды.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.