Я с большим интересом прочитал статью Адама Лоутера (Adam Lowther) и Хантера Хастаса (Hunter Hustus) от 2 января «Don’t Toss the Bomb» (Не отказывайтесь от бомбы). Это был ответ на мои доводы, изложенные в статье «Fewer Nukes Don’t Mean More Danger» (Сокращение ядерного оружия не означает увеличение опасности). Однако убедительных аргументов в своем ответе они так и не представили. У Соединенных Штатов есть немало возможностей для сокращения своего ядерного арсенала, и это не создаст угроз ни для американских, ни для союзнических интересов безопасности.

Лоутер и Хастас пишут, что я в своей статье путаю "красное с соленым", сопоставляя размеры ядерного арсенала США и третьих стран. Мне непонятно, почему они выступают с таким утверждением. Я в своей статье говорю о том, что Соединенные Штаты и Россия сокращают свои арсеналы до 2000 — 2500 единиц ядерного оружия, и не более. Из этого количества 1000 единиц — развернутые стратегические заряды. Это существенное сокращение по сравнению с 1550 развернутыми стратегическими зарядами, которое позволяет иметь каждой из сторон договор СНВ-3 от 2010 года. В статье приводится сравнение оставшегося у США ядерного арсенала (2000 — 2500 единиц) с арсеналом Франции (300 единиц ядерного оружия) и Китая (250 единиц), которые являются третьей и четвертой ядерными державами, и делается вывод о том, что у Америки в восемь раз больше ядерного оружия, чем у любой третьей ядерной державы. И это вполне уместное сравнение.

Вопреки утверждениям Лоутера и Хастаса, количество имеющегося у США ядерного оружия дает им весомую страховку от любых непредвиденных обстоятельств. В соответствии с предусмотренным потолком в 2000 — 2500 единиц ядерного оружия, Соединенные Штаты могут иметь на вооружении 1000 — 1500 нестратегических (оперативно-тактических) единиц ядерного оружия, а также резерв из неразвернутого стратегического ядерного оружия в дополнение к 1000 развернутых стратегических боезарядов.

Такой арсенал позволяет ответить на любой вызов, причем - с большим запасом. Американские военные уменьшают количество боеголовок в большинстве своих межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и баллистических ракет, запускаемых с подводных лодок (БРПЛ), чтобы их было меньше максимума. МБР Minuteman III будут иметь одну боеголовку, хотя две трети таких ракет могут нести несколько головных частей. На БРПЛ Trident II будет в среднем от четырех до пяти боезарядов, хотя максимально допустимое количество головных частей на ней восемь. Если СНВ-3 будет нарушен или аннулирован, США смогут легко и быстро установить сотни дополнительных стратегических боеголовок на своих развернутых МБР и БРПЛ.

Лоутер и Хастас отмечают, что холодная война закончилась. С этим не поспоришь. Они также пишут, что Соединенные Штаты «должны и будут сохранять свой потенциал сдерживания и устрашения нескольких противников одновременно». С этим тоже нельзя не согласиться. Сдерживание стало более сложным после того, как от отношений взаимного сдерживания и устрашения, существовавших между США и Советским Союзом в годы холодной войны, Вашингтон перешел к новой ситуации, в которой он может столкнуться с несколькими противниками, обладающими ядерным оружием.

Однако Лоутер и Хастас не отвечают на те конкретные вопросы, которые я поставил в своей статье от 12 декабря. Какой потенциальный противник поведет себя иначе, если у США будет «всего» 2500 единиц ядерного оружия? Что, Северная Корея будет действовать более агрессивно, если у Америки будет не в пятьсот, а всего в триста раз больше ядерного оружия, чем у нее? Ответы на два этих вопроса просты и понятны: никакой и нет.

Арсенала в 2500 единиц ядерного оружия Америке будет достаточно, чтобы сдерживать потенциальных ядерных противников, таких как Россия, Китай и Северная Корея.

Лоутер и Хастас утверждают, что цифры надо устанавливать на основе стратегии. Опять же, с этим нельзя не согласиться. Объединенный комитет начальников штабов одобрил прозвучавшее в июне прошлого года в Берлине предложение президента Обамы понизить потолок СНВ-3 в 1550 развернутых стратегических боезарядов на одну треть, до 1000 — 1100 боезарядов. Предположительно, это подтверждает их оценку, состоящую в том, что такого количества будет достаточно для выполнения требований ядерного сдерживания и реализации военных планов.

Похоже, что Лоутер и Хастас отвергают идею количественного равенства ядерного оружия. Но если Соединенные Штаты будут стремиться к количественному превосходству, то какой реакции им ждать от России? Это будет классический рецепт новой гонки ядерных вооружений, и от этого не выиграет ни одна из сторон. А что касается третьих стран, то когда у США и России ядерного оружия на порядок больше, чем у любой из них, сверхдержавы получают массу возможностей для сокращения.

Касаясь расширенного сдерживания, Лоутер и Хастас отмечают, что НАТО выразила желание остаться ядерным альянсом. Такой вывод сделал саммит НАТО в 2012 году. Но не все союзники считают, что в Европе должно остаться развернутое тактическое ядерное оружие США. Чиновники из Вашингтона объясняют сохранение такого оружия на европейском континенте не потребностями сдерживания, а в большей степени необходимостью заверить союзников в приверженности Америки им и их интересам. А для этого такое оружие является исключительно важным символом.

Но это не означает, что количество ядерных бомб должно оставаться неизменным. Когда я три года назад брал интервью у руководителей из стран НАТО, лидеры государств Центральной Европы, выступающие за сохранение американского оружия, отмечали, что двести ядерных бомб не являются какой-то магической цифрой. Один из них даже сказал, что 80-100 бомб будет вполне достаточно в качестве той политической гарантии, которая нужна его стране.

В Азии ситуация иная. С начала 1990-х годов Соединенные Штаты не держат в этом регионе тактическое ядерное оружие — ни на берегу, ни на кораблях ВМС. Как отмечают Лоутер и Хастас, присутствие стратегических бомбардировщиков на Гуаме и патрулирование подводных лодок с БРПЛ на борту в зоне Тихого океана показывают, что Соединенные Штаты продолжают прикрывать своим ядерным зонтиком Японию и Южную Корею. Но сокращение общего количества ядерного оружия у США не потребует прекращения такого присутствия.

В заключение Лоутер и Хастас заявляют: «По мере уменьшения [ядерных] арсеналов проблема сдерживания становится более сложной в нелинейной форме. Вот почему меньше это не только меньше, но и иначе». Да, в какой-то момент это может быть верно, но лишь тогда, когда США и Россия пойдут на гораздо более существенные сокращения своих ядерных сил, чем сегодня. Если две сверхдержавы сократят свои запасы ядерного оружия на 50 процентов, их арсеналы станут меньше. Но иными они от этого не станут.

Стивен Пайфер — директор Инициативы по контролю вооружений и нераспространению, работающий в Институте Брукингса.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.