Ремонтирующиеся старые и возникающие на свободных местах торговые центры стали галереями нового вкуса (красоты), демонстрации благосостояния (добра) и свидетельства верности курса рыночной экономики (правды). Эта революция не могла бы произойти без пластмасс, а конкретнее, без постоянно совершенствующихся технологий их производства и формовки. Свойства самых распространенных пластиков можно довольно легко модифицировать при помощи механической обработки и в первую очередь добавления субстанций, которые делают материал более прочным, износостойким или придают ему цвет. В итоге пластмасса присутствует везде, даже там, где ее не видно, например, во многих обложках традиционно бумажных книг. Благодаря своим механическим (и в еще большей степени визуальным) свойствам она может имитировать любой натуральный материал. Но в первую очередь она остается собой и предлагает уникальные функциональные решения. Сложно представить, чтобы шприц мог быть сегодня инструментом многократного использования, сделанным из железа, стекла и резины, а игла не была запакована в одноразовую герметичную упаковку из пластика. Пластмасса предлагает и эстетические впечатления: каждый продукт, в том числе хлеб или фрукты, обтянутый тонкой прозрачной пленкой, становится гладким и блестящим, навевает мысли о новизне, свежести, непорочности.

Чем больше мы ценим роль пластмасс в нашей жизни, тем более насущным оказывается вопрос, в какой степени они нам служат, а в какой — меняют нас. А также насколько они решают конкретные проблемы, а насколько создают новые. Я постараюсь конкретизировать эти вопросы, обратив внимание на три важные для наших отношений с пластмассой сферы, связанные с вещами, здоровьем и отходами.

Вещи

Благодаря пластику мы обросли вещами. Их стало во много раз больше, чем несколько десятков лет назад. Везде: начиная с подгузников и игрушек для детей до упаковки продуктов повседневного спроса или кладбищенских принадлежностей. В итоге мы, скорее, их потребляем, чем ими обладаем. Это хорошо видно на примере упаковок. В XX веке в Польше молоко десятилетиями продавалось или в разлив, или в стеклянных бутылках. У бутылки была алюминиевая крышка с выбитой датой и названием молокозавода. В 90-е годы появился «стерильный» пакет из картона, запечатанного между двумя слоями пленки, который до сих пор преобладает в магазинах. Молока в нем не видно. Впрочем, оно тоже стандартизировано, поскольку все молочные заводы используют одну и ту же технологию ультрапастеризации под давлением и при высокой температуре. Однако благодаря надписям на упаковке в магазине представлена целая гамма продуктов на выбор. Упаковка не столько информирует о содержимом, сколько изображает пятна на корове, экологически чистые луга или народный костюм. Таким образом, пакет становится предметом потребления, а молоко — употребления.

Еще более глубокие изменения произошли с водой. В 70-е годы жители европейских городов брали ее в основном из-под крана. Сейчас, чтобы утолить жажду, они чаще всего обращаются к упакованным напиткам, веря, что жидкость в пластиковой бутылке полезна для здоровья, а вода из крана может представлять угрозу. Впрочем, даже если бы им захотелось сделать дома напиток, допустим, из яблочного концентрата, в магазине будет проще всего обнаружить его уже в разведенном виде, готовый к непосредственному употреблению и помещенный в одноразовую упаковку. Выбрасывание бутылки, картонного пакета или банки стало неотъемлемой составляющей процесса питья. 

Все большему количеству действий сопутствует акт потребления, ключевые аспекты которого — покупка и выбрасывание с наиболее короткими интервалами. Это имеет важное экономическое значение. Молоко остается молоком, но сама упаковка при таком раскладе становится гораздо более важной. Пакет производится из целлюлозы, алюминия и пластмассы, потом он едет на молокозавод, а оттуда — сотни километров в наш магазин. По пути он еще успевает выступить в рекламном ролике. А вместе получается внушительный вклад в ВВП.

То, что в стране, которая является вторым после Китая производителем яблок, в магазине невозможно купить концентрированный яблочный сок, тоже важно. Литр воды в готовом к употреблению магазинном соке имеет гораздо большую рыночную стоимость, чем литр воды из-под крана, которой можно было бы разбавить концентрат столь же успешно. В 2009 году по гражданской инициативе появился проект запрета бесплатной раздачи в магазине пластиковых пакетов. Проект отмело правительство, которое опасалось, что ограничение потребления пакетов негативно отразится на экономике. Старый спор был решен: нос служит табакерке, а не наоборот, а люди должны поддерживать пластмассу.

Здоровье

На смену стеклянным бутылкам пришли пластиковые: они не бьются и гораздо меньше весят. Однако решение одной проблемы рождает совершенно новую. Маленький вес упаковок из пластмассы привел к тому, что они смогли стать гораздо больше своих предшественниц. Основные стеклянные бутылки для прохладительных напитков имели объем 0,25 и 0,33 литра, а самая большая — литр. Пластиковые аналоги — от 0,5 до 2,5 литров. Получается, что покупая одну бутылку, мы получаем больше содержимого. А если напиток содержит сахар, это отличным образом способствует распространению кошмара современности: избыточного веса и ожирения. Бывший мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг (Michael Bloomberg) пытался ввести запрет на продажу в барах сладких напитков в емкостях большого объема. Но его инициативу заблокировали защитники экономических свобод. 

Не менее важна и информационная ловушка: на пластиковых упаковках можно обнаружить семь треугольных знаков, чаще всего обозначающих вид использованного для их производства пластика. Эти сведения нужны компаниям, занимающимся переработкой, но одновременно они вводят потребителей в заблуждение, давая понять, что все подобные продукты состоят из нескольких видов известных пластмасс. В действительности, каждый пластик для получения необходимых механических и эстетических свойств обогащают разными добавками, которые остаются в информационной тени. Их около четырех тысяч, и как часть из них воздействует на человека до сих пор неизвестно.

Когда уровень знаний возрастает, обычный потребитель узнает не то, что какой-то материал оставался за пределами контроля или даже был ядовит, а то, что теперь можно приобрести по-настоящему полезный продукт. Так было с бутылками из ПВХ (поливинилхлорида), которые на рубеже 80-90-х годов заменили на бутылки ПЭТ. Оказалось, что ПВХ выделяет соединения хлора. Эта пластмасса, будучи дешевой, осталась популярной среди производителей строительных материалов. Им не мешают статистические данные, из которых следует, что при пожарах больше людей погибают, задохнувшись газами от, в частности, тлеющих материалов с ПВХ, а не от непосредственного воздействия огня. Но ведь в ПВХ есть не только ПВХ. Уже несколько лет производители окон хвастают: «мы заботимся об окружающей среде, поэтому профили, из которых мы делаем рамы, не содержат вредных примесей кадмия и олова». Таким образом, те, кто раньше решился поставить себе такие рамы, узнали, что они смотрят на мир через беспечно изготовленные окна.

В последнее время стал популярен Бисфенол А. Туристические термосы, кувшины для воды и емкости, предназначенные для детей, снабжены обозначением «без Бисфенол А». В США и Канаде его признали токсичным и запретили добавлять в изделия, контактирующие с пищей. Там такая маркировка теряет смысл. В ЕС государство защищает детей, и такое обозначение служит проявлением заботы о младенцах.

Отходы

Когда мы выбрасываем упаковку или другую вещь, сделанную из пластика, в нашей голове происходит ментальный сдвиг. Что-то, что было полезным, имело свою функцию, внезапно становится противоположностью: ненужным и мешающим объектом, то есть мусором. С перспективы административных органов мы выбрасываем не мусор, а отходы. Таким образом, происходит экономический сдвиг. Обычно мы выбрасываем вещь не потому, что она пришла в негодность, а потому, что мы приобрели новую. Так что перед тем, как мы от нее избавились, она имела изначальную стоимость нового продукта, уменьшенную на степень износа. Но в момент выбрасывания ее стоимость становится отрицательной! Ведь за то, чтобы что-то сделать с мусором, придется заплатить.

Но что лучше предпринять? Есть три метода: предупреждение, переработка и сжигание. Предупреждение стремится к продлению срока службы предметов, к отказу от покупки продукта, пока старый еще исправен, к ремонту сломавшихся предметов и передаче ненужных — другим людям. Предупреждение ликвидирует ментальный и экономический сдвиг. Многие считают его утопией, поскольку он направлен против пребывающих в постоянном возбуждении потребительских аппетитов и модели экономики, базирующей развитие на материальном потреблении.

Переработка путем восстановления пластмасс стремится преодолеть экономический сдвиг. Она служит ограничению использования первоначального сырья, из которого производятся наши пластики (то есть, в основном, российской нефти).

Сжигание сохраняет оба сдвига. Только подходя к отходам так, будто они появились в домах из воздуха, можно говорить о рентабельности этого метода и приводить аргументы, что из одной тонны мусора можно получить энергию, эквивалентную баррелю нефти. Здесь не важно то, что для производства тонны выбрасываемых отходов было нужно потратить в среднем восемь баррелей нефти: муниципальное управление отходами представляет собой оторванную от более широкого экономического контекста замкнутую систему, которую финансируют жители.

Мы живем с пластмассами всего несколько десятков лет. За это время они успели значительно изменить нашу будничную жизнь, ментальность, экономику. Мы все еще стоим в начале пути понимания этих изменений и попыток на них влиять. Огонь покорился нам в эпоху неолита, он гораздо глубже перевернул нашу жизнь, но мы до сих пор не можем сказать, что всегда способны его контролировать. В случае пластмасс важно не относиться к ним, как к стихии, которую заведомо невозможно обуздать. 

Яцек Шиндлер — культуролог, сотрудник факультета культурологи Вроцлавского университета.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.