В 1969 году я познакомилась с Биллом Косби (Bill Cosby), когда работала в Нью-Йорке у покойного кинопродюсера Рэя Старка (Ray Stark.). Мне был 21 год, я была не замужем и жила в самом восхитительном городе мира. Косби тогда было 32, он был всемирно известным комиком и звездой телевидения, а также одним из самых популярных и приятных шоуменов. Он попросил у меня номер телефона, и я дала его.

Мы начали встречаться, ходили в кино, смотрели телевизор и ели пиццу и хот доги у меня в квартире вместе с моей соседкой. Он был женат на своей нынешней жене и вел себя как истинный джентльмен, не приставая ни к одной из нас. Должна признаться, это заставляло меня задумываться о том, в чем его цель.

Как-то вечером мы собрались пойти в кино. Мы договорились встретиться в квартире, которая, по словам Кросби, принадлежала его другу. У меня страшно болела голова, однако я не хотела отказываться от похода в кино. Он сказал, что у него есть чудодейственное лекарство от головной боли, которое ему дал врач. Кросби вышел в другую комнату и вернулся с таблеткой. Я два раза спросила его, что это за лекарство. Каждый раз он меня успокаивал, спрашивая: «Ты что, не веришь мне?» Конечно, я верила ему. Это же был Билл Косби.

Вот уже 45 с лишним лет я пытаюсь точно вспомнить, что произошло в тот вечер. Но по сей день воспоминания у меня размытые и нечеткие. Смутно припоминаю такое ощущение, будто я плыву, проходя по Таймс-Сквер, и смотрю с Кросби какое-то японское кино про самураев. Не помню, что это был за кинотеатр, да и события того вечера не всплывают у меня в голове.

Но я ярко и четко вспоминаю, как на следующее утро проснулась голой в постели в квартире у друга Кросби и увидела его, одетого в белый банный халат из махровой ткани. Он вел себя так, будто ничего необычного не произошло. Мне было предельно ясно, что он занимался со мной сексом. Мне было неловко, стыдно и страшно. В комнате над кроватью был прикреплено зеркало, и это потрясло меня еще больше.

После непродолжительной и неловкой беседы я постаралась как можно быстрее уйти. Войдя в лифт, я расплакалась и рыдала всю дорогу до дому. Мне и в голову не пришло обратиться в полицию. Время было другое, и понятия «изнасилование на свидании» тогда не существовало. Я просто спрашивала и спрашивала себя изумленно, как такое могло случиться. Я 36 лет ни с кем не говорила о событиях той ночи, кроме своей соседки.

Подобно миллионам людей, я смотрела «Шоу Косби», когда он был в зените своей славы, и была его фанаткой. Но наблюдая за добрым и сердобольным, мудрым и благородным доктором Клиффом Хакстейблом, я никак не могла совместить этот образ с Биллом Косби, с которым познакомилась много лет назад.

Пострадавшие от такого рода сексуальных нападений познали чувство стыда, изумления и неверия. Как и многие жертвы, я старалась спрятать эти воспоминания в самые дальние закоулки своей памяти. Я лишь девять лет назад рассказала о случившемся той ночью своему мужу, с которым мы в браке почти 30 лет, сделав это после того, как другая женщина публично рассказала точно такую же историю и подала на Косби в суд. Я всегда думала, что такое случилось только со мной. Мне и в голову не могло прийти, что он и с другими женщинами поступал так же. Я поведала эту историю своему адвокату, с которым дружу, так как тоже хотела заявить о случившемся со мной публично. Но через какое-то время я передумала, потому что стороны в том деле уладили все до суда.

Сейчас я впервые решила рассказать о событиях той ночи. И больше говорить об этом публично я не собираюсь. У меня нет намерений подавать на Косби в суд, да и деньги его мне не нужны. Я не хочу созывать пресс-конференцию и давать интервью.

Зачем же вообще рассказывать об этом, и почему именно сейчас? Самый простой ответ в том, что так надо. Правда заслуживает того, чтобы ее знали. На сегодняшний день более 20 женщин признались в том, что были изнасилованы Косби, и у многих истории удивительно похожи на мою. Но в комментариях по поводу их признаний я читаю: «Почему они так долго тянули?» или «Что им сейчас нужно?» Я бы попросила этих людей вспомнить о том, что до недавнего времени уголовное преследование за изнасилование было редкостью, и все сводилось к разговору «он сказал /она сказала», а жертву обвиняли в том, что она была непристойно одета, и спрашивали, зачем она вообще пошла куда-то с насильником.

В те годы, когда это произошло со мной, сама мысль о том, что кого-то можно накачать наркотиками или лекарствами, а потом изнасиловать, казалась почти фантастической. Это было задолго до того, как новости об «изнасиловании на свидании» стали регулярно появляться в прессе и на телевидении. Однако такой способ действий прекрасно подходит для насильника: жертва без чувств или не в состоянии сопротивляться, а потом не может точно отвечать на вопросы полиции о случившемся. Я много об этом думала и поняла, что тайна причиняет боль лишь до тех пор, пока является тайной. Если об этом рассказать хотя бы одному человеку, боль теряет свою силу. Я больше не испытываю чувства стыда, которое заставляло меня молчать. Да, я могла рассказать обо всем еще много лет назад, и задним умом я понимаю, что мне следовало это сделать. Но сейчас пришло время сорвать, наконец, завесу тайны с этого мрачного момента в моей жизни.

Я достигла совершеннолетия в конце 1960-х, а замуж вышла в середине 80-х в возрасте 37 лет, так что определенно некий опыт у меня появился. Но разница в том, что все прочие отношения были по согласию. А вот мой секс с Биллом Косби абсолютно не был добровольным.

За все годы после того инцидента наши пути пересеклись всего один раз, когда меня познакомил с Косби мой муж — весьма успешный кинематографист и продюсер, награжденный «Оскаром». Я задрожала и подумала, не узнает ли он меня по моему весьма необычному имени. Его реакция была красноречивее всяких слов. Для Билла Косби я была обычной незнакомкой.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.