Время от времени возникают вопросы о том, какую политическую выгоду Индия получила от предоставления Афганистану за последние десять лет экономической помощи в размере двух миллиардов долларов, и не разумнее ли было инвестировать их в Непал или Шри-Ланку? Этот вопрос сегодня еще более актуален в свете того факта, что президент Афганистана Ашраф Гани во внешнеполитическом курсе осуществил заметный стратегический отход от Индии.

Отношения Афганистана с Пакистаном претерпели видимые изменения — от враждебных в период правления экс-президента Хамида Карзая до дружественных, характерных для президентства Ашрафа Гани. Это большая удача для Исламабада, который всячески пытался повернуть в сторону улучшения отношений с Кабулом. Другая внешнеполитическая цель президента Гани — отложить вывод войск США и других стран из Афганистана. Улучшение отношений с Пакистаном будет зависеть от того, как и когда главком сухопутных войск генерал Рахил Шариф сможет обеспечить примирение с движением «Талибан» на афганской территории, его участие в мирном процессе и прекращение трансграничного терроризма.

По всем критериям изменение отношений с Пакистаном с враждебных на дружественные с большой вероятностью приведет к тому, что для президента Гани отношения с Индией отойдут на второй план в его внешнеполитической стратегии. Индия, некогда бывший верный союзник Афганистана, будет низведена до низших из пяти уровней значимости. Уловив это изменение, Индия замедлила предоставление помощи на цели развития и сейчас пребывает в режиме ожидания и наблюдений.

Можно приветствовать недавнее заявление высокого комиссара Пакистана Абдула Басита в Калькутте о том, что афгано-пакистанские отношения улучшаются в конструктивном духе. В качестве председателей Индийско-афганской политической группы, которая внесла вклад в издание на пушту исследования Фонда им. Фридриха Эберта под названием «Регион Афганистана: 2014 год и после», мы рекомендовали в 2013 году немедленно создать постоянную междисциплинарную Объединенную рабочую группу афгано-пакистанских экспертов на государственном уровне с целью устранения причин дефицита доверия. Случайно копия доклада попалась на глаза Ашрафа Гани, и обе стороны предприняли определенные меры по укреплению доверия. В другом примечательном комментарии Абдула Басит в Калькутте заявил: «Мы не против индийско-афганских отношений, поскольку они дополнят пакистанско-афганские отношения». Если это действительно так, то это знаменует отход пакистанской армии от предыдущей позиции, заключавшейся в том, что Индии нечего делать в Афганистане.

После саммита СААРК в июле 2007 года в Тхимпху бывшая первый заместитель руководителя МИД Нирупама Рао и ее пакистанский коллега Салман Башир провели предварительные переговоры по Афганистану и согласились о необходимости институализировать диалог по Афганистану. Диалог на «втором треке» по Афганистану начался еще за год до этого, а трехсторонний диалог Индия—Пакистан—Афганистан — в 2008 году, что стало естественным продолжением двух параллельных диалогов, упомянутых Абдулой Баситом. К сожалению, идея о диалоге была «похоронена» армией Пакистана под предлогом того, что любые официальные переговоры могли бы привести к «легитимизации» роли Индии в Афганистане. По-видимому, сценарий Басита не прошел цензуру главного командования в Равалпинди.

Озабоченности Пакистана в Афганистане — это «вливание старого вина в старые мехи». Борьба с перспективой быть окруженным Индией посредством обеспечения «стратегической глубины» — это концепция, придуманная главкомом сухопутных войск генералом Мирзой Аслам Беком. Сейчас же гражданское правительство Пакистана интерпретирует «стратегическую глубину» как наличие в Афганистане дружественного режима. Конечно, этот пункт в списке следует за недостижимым возвращением «Талибана». Сегодня Исламабад желает видеть в Афганистане инклюзивное правительство, избранное демократическим путем.

Аналогично тому, как с 1947 года использовались племенные группировки боевиков-джихадистов в Кашмире, с 1950-х годов Пакистан досаждал Афганистану, чтобы поддерживать давление на западном фронте Афганистана и не «теребить» ситуацию на неурегулированной границе вдоль линии Дюранда (Индийско-афганская граница, установленная в 1893 году по соглашению Мортимера Дюранда, секретаря по иностранным делам англо-индийского правительства, с эмиром Афганистана Абдуррахман-ханом — прим. пер.). Ни одно кабульское правительство и даже верховный лидер Талибана Мулла Омар, чья биография в картинках была выпущена ранее в этом месяце, не соглашались с линией Дюранда.

Исламабад поднимал и другие странные вопросы по роли Индии: тайные операции индийских консульств в Кандагаре и Джелалабаде (глава Межведомственной разведки генерал-лейтенант Ризван Ахтар не пожалел бы свою правую руку ради их закрытия); военная помощь, оказываемая Нью-Дели Техрик-е-Талибан (Пакистан) и антиправительственным элементам в Белуджистане и другая враждебная трансграничная деятельность. Вероятно, эти претензии были предъявлены новым правительством в Кабуле, но без доказательств.

Ашраф Гани обращался к Пакистану, даже звонил генералу Шарифу в Равалпинди, что явилось потерей престижа и было плохо воспринято членами правительства Карзая. Хамид Карзай предупреждал, что Афганистан подвержен опасности попадания в руки Пакистана. Ашраф Гани также захлопнул дверь и более не пытается заполучить оружие у Индии. В то время, как Карзай придавал Индии нарочито высокую значимость, афганская политика Нью-Дели была в большой степени обусловлена интересами Вашингтона — по сути, политика Индии не должна была вызвать антагонизм со стороны Исламабада.

Запад воспринимает Индию через призму Пакистана, даже когда ситуация вынуждала Запад уделять больше внимания безопасности, этого не случилось. Впечатляющий пакет экономической помощи вкупе с рядом инициатив по использованию «мягкой силы» для завоевания «умов и сердец» принесли Индии огромную популярность и хорошую репутацию, но не политическое влияние.

Бывший глава афганской разведки Амрулла Салех недавно сформулировал суть отношений Индии и Афганистана: «Индия не обременяет условиями все то, что она делает для нас. Как в фильмах Болливуда». Это именно тот внешнеполитический вакуум, который возник без перспективы его скорейшего заполнения. Индии следует, даже пойдя на определенный риск, предусмотрительно подготовить команду комплексной подготовки и построить полевой госпиталь в Кабуле. Сейчас возможность упущена.

В предыдущей статье я писал, что полноценное примирение и мирный процесс — это несбыточная мечта. Тем не менее, Ашраф Гани решил попытаться это осуществить. Вероятный «План Б» содержится в докладе об Афганистане после 2014 года. Его авторы рекомендуют создание в Афганистане механизма невмешательства при посредничестве ООН, одобренного постоянными членами Совета Безопасности ООН, при поддержке миссии наблюдателей, а в перспективе ведущего к «стабильному нейтралитету». У Афганистана существует глубокая традиция и культура следования политике нейтралитета, которая востребована после бесконечных иностранных вторжений и войн.

Крупный торг с Пакистаном будет предусматривать прекращение Исламабадом поддержки движения «Талибан», невмешательство Пакистана в дела Афганистана и обеспечение сухопутного коридора к морю через Белуджистан в обмен на признание Кабулом линии Дюранда. Выгоды Пакистана будут многочисленными. Сократится число фронтов с двух до одного, будет нейтрализован Тахрик-е-Талибан (Пакистан) в Афганистане, ликвидируется опасность любых националистических проявлений пуштунов, улучшатся отношения с США вслед за разрывом отношений с Аль-Каидой и другими террористическими группами, будет предотвращено создание «несостоявшегося государства» на своей границе с сопутствующими проблемами беженцев, наркотрафика и др.

В этом заключаются те широкие рамки крупного замысла по обеспечению мира и стабильности в Афганистане. Главным же препятствием на пути его достижения станет главная ставка армии в Равалпинди. Тем временем Индия может взять на себя инициативу по обеспечению невмешательства в дела Афганистана и его экономического развития посредством регионального процесса.