Можно считать чудом, что Айаан Хирси Али, одна из героинь нашего времени, еще жива. Исламисты уже пытались безуспешно устранить ее, и не исключено, что предпримут новые попытки, ведь она для них — один из наиболее ярких, влиятельных и отважных  оппонентов в мире. Боевики Аль-Каиды, Исламского государства и прочих сект фундаменталистов Ближнего Востока и Африки ненавидят ее не только за ее идеи и отвагу, но также, в первую очередь, и за то, что она может служить примером для остальных. Потому что Айаан Хирси Али — живое доказательство того, что не важно, сколь сильно давление, оказываемое на человека: сильные духом и свободолюбивые всегда способны вырваться из этих оков.

Хирси Али родилась в Сомали, в консервативной мусульманской семье, в подростковом возрасте прошла процедуру женского обрезания, росла и воспитывалась в Саудовской Аравии и в Кении, с соблюдением всех самых строгих мусульманских норм и порядков: носила хиджаб, поддерживала смертную фетву в адрес Салмана Рушди, но когда родители решили выдать ее замуж за дальнего родственника против ее воли, она решилась бежать и попросила убежища в Нидерландах. Там она выучила голландский язык и стала депутатом от либеральной партии, начав свою миссию, которая продолжается и по сей день, против любого вида насилия, нетерпимости и дискриминации в отношении женщин исламского мира. В своих первых трех книгах она во многом ссылалась на свою собственную биографию, чтобы раскрыть, до какой крайности может дойти в своей жестокости и слепоте мусульманский фанатизм и объяснить свое вероотступничество и разрыв с религией ее семьи. 

В книге, которую она недавно опубликовала в США, Heretic. Why Islam Needs a Reformation Now («Еретик. Почему сегодня исламу необходимы реформы») она со свойственной ей откровенностью критикует западные правительства, которые, ради соблюдения политкорректности, утверждают, что терроризм Аль-Каиды, Исламского государства и прочих подобных группировок не имеет ничего общего с истинным исламом, а является плодом искажения его учений и принципов. Такие утверждения она считает абсолютно ложными. В своей книге она говорит, что, напротив, насилие, на котором основана деятельность указанных группировок, восходит корнями как раз к самой религии и что потому единственный действенный способ искоренить это насилие — это радикальные реформы всех тех аспектов мусульманской веры, что несовместимы с такими понятиями современной жизни, как демократия и права человека. 

Эти реформы, которые Хирси Али сравнивает с тем, что представляли собой для христианства учения Вольтера и реформы Мартина Лютера, должны затронуть пять аспектов, на которых, по ее мнению, ислам задержался в седьмом веке, это: 1) утверждение, что Коран является непогрешимым Словом Божьим, а также убежденность в непогрешимости пророка Мухаммеда; 2) приоритетность иной жизни над той, что дана человеку здесь и сейчас, согласно исламу; 3) убежденность в том, что шариат является сводом правовых норм, которые должны регулировать все сферы духовной и физической жизни общества; 4) требование к каждому мусульманину добиваться того, что считается справедливым, и запрещать то, что считается неправильным, и 5) идея джихада — святой войны. А тем, кто спрашивает, что же останется от ислама, если он откажется от этих своих пяти постулатов, Хирси Али отвечает, что христианская религия до протестантской Реформации была не менее нетерпимой и жестокой, и что только после этого раскола христианство начало постепенно отделяться от государства и мирно сосуществовать с другими религиями, благодаря чему в западном мире стали процветать понятия свободы и гражданских прав. 

Более того, в последних главах своей книги Хирси Али предлагает подробные список реформаторов — клириков, преподавателей, общественных деятелей, политиков, журналистов, которые уже начали эту реформу, как внутри мусульманских стран, так и за их пределами. Это означает молчаливую поддержку ее идей со стороны большого числа верующих, среди них — множества женщин, которые осознают, что только благодаря такому пересмотру религиозных устоев их страны смогут вырваться из средневековья, когда в 21 веке все еще забивают женщин камнями до смерти за адюльтер, отрезают руки ворам, отрубают головы неверным и считают, что перед лицом закона свидетельство женщины стоит половины свидетельства мужчины. По праву призывает Хирси Али правительства и политических деятелей демократических стран поддержать тех, кто, рискуя своей жизнью, ведет этот тяжелый бой на религиозном и культурном поле, вместо того, чтобы, исходя из политических интересов государств, поддерживать деспотичные режимы, такие как в Саудовской Аравии, где все еще существуют такие чудовищные порядки, как уже перечисленные и прочие, не менее бесчеловечные, как обычай, согласно которому отец и братья изнасилованной женщины должны убить жертву за поруганную честь семьи.

Мне бы ничего так сильно не хотелось, как верить, что, как говорит Хирси Али, эта реформа уже действительно началась во всех мусульманских странах и этот густой религиозный мрак, окутывающий их, начинает рассеиваться. Однако меня заставляют сомневаться в этом случаи, указывающие на обратное: ожесточение фанатизма и интерес со стороны молодежи и даже детей к террористических организациям, о которых автор сама же повествует в своих книгах. В книге подробно описано так много таких примеров, что создается как раз обратное впечатление. Такое ощущение, что вместо того, чтобы двигаться по направлению к освобождению и модернизации, стряхивая с себя узы анахронизма и кровавых религиозных обычаев, многие из этих стран, как показал провал арабской весны, напротив, погружаются во мрак все сильнее. Сама же автор рассказывает, что, за исключением Туниса, в других странах и городах, как Багдад, где еще 20-30 лет назад женщины могли позволить себе показать непокрытую голову и одеться по-западному, сейчас фактически невозможно увидеть женщину без хиджаба.

Пример самой Хирси Али тоже очень красноречив. Когда в 2004 году в Амстердаме был убит кинорежиссер Тео ван Гог, убийца, Мухаммед Боуйери, приколол к груди жертвы письмо в адрес Хирси Али, предупреждая, что она будет следующей — за предательство ислама. Вместо поддержки она столкнулась с тем, что министр по делам иммигрантов Голландии, женщина с квадратной челюстью по имени Рита Вердонк, угрожала ей лишением голландского гражданства, а соседи попросили ее съехать, чтобы не подвергать их риску в случае совершения нападения. Да и сейчас, живя в США, она является объектом очень резкой критики со стороны так называемых либералов, которые обвиняют ее в исламофобии, а на лекции, которые она читает в Гарвардском университете, студенты зачастую приходят только для того, чтобы иметь возможность оскорбить ее. И потому ей постоянно нужна охрана.

Удивительнее всего то, что ничто не может сломить ее. Айаан Хирси Али, судя по своей четвертой книге, словно у нее иммунитет против отчаяния, продолжает свою миссию непокорной, борясь против фанатизма и глупости, отравляющих нашу эпоху и уносящих жизни людей, не теряя надежды на то, что здравый смысл одержит, в конце концов, победу в этой борьбе. Дважды мне довелось услышать ее выступления. Первый раз — в Голландии, второй — несколько лет спустя, в Вашингтоне. И каждый раз я отмечал у нее ясный ум и уверенность в собственной правоте, а также неизменно мягкую и элегантную форму высказываний, которая делает ее речь еще более убедительной. И оба раза я ловил себя на одной и той же мысли: это удивительно, что рожденная в Сомали, воспитанная в Саудовской Аравии и Кении женщина, способная прорваться сквозь мрак навязываемых ей варварских идей, защищает сейчас с такой яростью культуру свободы, лучшее, что привнес в мир Запад, стоя перед западными апатичными скептиками, которые и не задумываются о том, какое благо им дано, и что именно она, Айаан Хирси Али, прошла через ад, чтобы напомнить им об этом благе.