Прошло уже 70 лет с тех пор, как Германия проиграла Вторую мировую войну, а в Швеции несколько месяцев продолжается дискуссия, в центре которой оказались два вопроса:

— Кто несет ответственность за развязывание войны?

— Было ли с общечеловеческой точки зрения хорошо, что победу в войне против Германии в коалиции с Великобританией и США одержал Советский Союз, или победа гипотетической тройки Гитлер-Рузвельт-Черчилль была бы не хуже или даже лучше?

Складывается такое впечатление, что либералы, ввязавшиеся в обсуждение этой проблемы, невнимательно меня читали.

[...]

Теперь, когда один из них (Кристиан Гернер (Kristian Gerner)) уже признает значение Мюнхена-1938 как важной части предыстории Второй мировой войны, — это шаг вперед. Вначале он этого не делал, утверждая, что СССР и Германия совместно развязали войну, напав на Польшу.

А что еще, собственно, хочет Гернер сказать в своей статье?

Как читатель, обращаешь внимание на некоторые двусмысленные формулировки вроде той, что Советский Союз на самом деле не хотел освобождать другие страны от фашизма.

[...]

Но как бы кто ни относился к этому тезису, у руководства и народа Советского Союза нельзя отнять одного — желания разбить гитлеровский режим... Для этого Красной армии пришлось изгнать немцев из оккупированных стран. Русским даже пришлось занять саму Германию. В этом смысле Красная армия реально сражалась ради освобождения Восточной Европы от фашизма, что бы там Гернер ни утверждал.

В его глазах антифашистские битвы европейских коммунистических организаций — лишь что-то незначительное.

Борьба в 1920-е годы против Муссолини в Италии — понарошку. Участие коммунистов в гражданской войне в Испании — инсценировка. Бои немецких коммунистов в 1930-е годы — всего лишь шарады. Партизаны и движения сопротивления на оккупированных нацистами территориях — а это вообще было? Красная армия на Восточном фронте — тоже совсем не против фашизма.

И то, что солдаты Красной армии кричали, когда ходили в атаку, «Смерть фашизму!», вероятно, отражает только дефект речи.

В новомодном духе Гернер отмечает, что война между СССР и Германией была «борьбой между двумя тоталитарными государствами». Это настолько же верное в определенном смысле описание, как, например, изображение войны между нацистской Германией и Великобританией в качестве схватки двух империалистических государств. Или конфликта между Черчиллем и Гитлером как борьбы между двумя расистами.

[...]

В этой связи было бы, однако, безумием делать вывод о том, что не имеет значения, какая сторона победила бы в войне. Гитлер был худшим из зол. Парадоксально, что либералам настолько трудно это признать, в то время как в любой другой связи они выражают отвращение к Холокосту и антисемитизму.

Данное явление свидетельствует, вероятно, о сильной символической ценности всего советского. Правых полемистов охватывает паника при любом даже намеке на то, что Советский Союз, возможно, когда-то сделал что-то хорошее, например, победил Гитлера. Ими овладевает еще большее отчаяние, если кто-то поставит под сомнение догму о том, что коммунизм и нацизм — по сути одно и то же.

В настоящее время вся Европа переживает некий всплеск исторического ревизионизма.

Самое свежее искажение — решение Украины отождествить нацизм и коммунизм (и запретить их)... Его прокомментировал глава Центра Визенталя Эфраим Цурофф (Efraim Zuroff «Иерусалим Пост», 14 апреля 2015 года): «Решение запретить нацизм и коммунизм уподобляет самый страшный в истории человечества режим геноцида режиму, который освободил Освенцим и помог положить конец правлению страха третьего рейха».

[...]

Эти исходные точки прежде всего объясняют неспособность либералов ответить на самый простой вопрос всемирной истории: какая сторона одержала победу во Второй мировой войне — правильная или неправильная? В этом и состоит зловещий знак нынешнего времени, что никто из либеральных игроков не может сказать, что да, естественно, правильная сторона, и мы благодарны ей за это.

Мышлением в стиле догматического тоталитаризма можно также объяснить странные провалы в дискуссии об истории Второй мировой войны и нацизма. Многие ли сегодня, для наглядного примера, знают обстоятельства принятия в марте 1933 года немецкого так называемого закона о полномочиях?

Вряд ли дело касается совсем не значительного эпизода, поскольку речь идет о том, как Гитлер стал диктатором Германии.

Закон, предоставлявший неограниченную власть правительству, был внесен в рейхстаг 23 марта 1933 года. Все правоцентристские партии, включая либералов, проголосовали «за». Единственными, кто проголосовал «против», были социал-демократы. Коммунисты вообще не могли голосовать, поскольку уже сидели в концентрационных лагерях или были вынуждены уйти в подполье.

Следовательно, именно правоцентристы сделали Гитлера диктатором и придали нацистскому режиму ореол легитимности. Рабочее движение голосовало «против», либо ему не давали голосовать. Классовое содержание нацизма становится, таким образом, очевидным. Недаром нацистская газета Völkischer Beobachter написала сразу после принятия закона о полномочиях, что теперь «Гитлер сможет сделать все, что считает необходимым: истребить все пагубные силы марксизма и создать новое народное пространство».

Другой пример — Италия, где либералы пропустили к власти Муссолини, так как рабочее движение в их глазах было худшим злом.

Эти красноречивые сюжеты поразительно плохо рифмуются с догмой, что нацизм и коммунизм — это одно и то же, а также опровергают всякое утверждение о том, что либералы в общем и целом бесстрашно противодействовали нацизму.

Роль Эрика Хельмерссона ((Erik Helmerssons) другого участника дискуссии со стороны либералов) состояла в том, чтобы выставить себя полным дураком, представляя военный вклад США с Великобританией в борьбе с Германией как имеющий тот же вес и ценность, что и вклад СССР. При том, что 70-80% (как считать) немецкой военной машины было разбито на Восточном фронте.

Нужно просто быть ослепленным идеологией, чтобы не видеть, что решающим в победу был именно военный вклад Советского Союза. Верить в то, что вторжение в Нормандию удалось бы, если бы четыре миллиона немецких солдат не увязли на Востоке, — пустые фантазии.

Хватит ли у нас мужества хоть представить себе, что нацистская победа над СССР означала бы для мира? А для евреев? Для народов Восточной Европы?

[...]

На самом деле, когда заходит речь о Второй мировой войне, либералы начинают заниматься самообманом в тяжелой форме.

Говорят, что историю пишут победители, однако это не так в данном случае, когда не все державы-победители признаются в полной мере. Либералы постепенно монополизировали эту тему таким образом, что она свелась только к героическому вкладу западных держав. Кроме того, намерения Великобритании и США, движимых, мол, моралью и идеалами, изображаются как однозначно добрые. Советскую же политику, напротив, как считается, определяла исключительно безумная жажда власти диктатором.
   
Однако в действительности история не такая уж черно-белая.

[...]

Статья переведена не полностью.