То, что мы, как страна, не сумели выстроить адекватную языковую политику, несмотря на то, что многоязычие является нашей отличительной характеристикой — это факт. Мы многоязычная страна, в которой к тому же существует общий мажоритарный язык. Ситуациями разнообразия всегда сложнее управлять, чем теми, в которых преобладает однородность, но тот уровень нетерпимости и вовлеченности, которого достиг в Испании языковой вопрос, заставляют задуматься о необходимости немедленного и решительного вмешательства с целью попытаться направить этот вопрос в другое русло. Все, в общем, согласны с тем, что проблемы языковой политики не получили никакого удовлетворительного рассмотрения и решения и что это одно из главнейших препятствий на пути нашего общего будущего как страны. Иными словами, настал момент подумать о реформе в языковой сфере.

Следует напомнить, что наша нынешняя модель была рождена Конституцией 1978 года, когда была разработана лингвистическая концепция «территориального билингвизма». Это означало, что языки, отличные от испанского, будут признаны официальными в тех областях, где на них разговаривают, а правительства этих двуязычных областей будут наделены всеми полномочиями для решения вопросов языковой политики в своих регионах. Такими щедрыми уступками в сфере языка Конституция пыталась залечить раны, оставленные франкизмом. Но одну вещь в 1978 году не учли — что законное возрождение и культивирование каталонского (и баскского и галисийского) целиком и полностью послужит делу национализма и поставит вопрос о том, что каталонский должен стать Единственным языком Каталонии. Под сенью Конституции националистам удалось выработать нужную им языковую политику.

С момент перехода Испании от франкизма к демократии модель территориального билингвизма эволюционировала до ее нынешнего состояния, когда национализм — единственная сила, которая говорит от имени носителей каталонского языка. И суть его речи сводится к обличению государства, которое ущемляет их права, но не это важно, а то, что единственные люди, которые считают себя вправе вступаться за каталонский язык и его носителей — это националисты. Являясь единственной силой, которая защищает и представляет этот язык, националисты монополизировали публичный дискурс на эту тему. И в результате присвоили каталонский язык себе, стали его хозяевами. Что значит быть хозяином языка? Это значит назначить самого себя единственным представителем этого языка и единственным транслятором чувств говорящих на нем людей. Это значит также быть единственным, кто может позволить себе поучать говорящих на других языках. В Испании мы видим, как каталонские националисты на протяжении вот уже трех десятков лет обвиняют граждан и региональные правительства всей остальной страны в том, что они говорят на испанском, и заставляют их комлексовать и опасаться, когда они хотят высказаться на эту тему. Националисты являются единственным авторитетом в языковой сфере не только в Каталонии, но и во всей стране. Никто больше не обладает таким авторитетом, как и не существует никакого альтернативного дискурса.

Ввиду этого эксклюзивного права на каталонский, которое имеют националисты, очевидно, что реформа должна касаться в первую очередь этого вопроса: их монополии на дискурс о каталонском языке. Как это сделать? По моему мнению, это возможно в случае появления иной силы, имеющей отношение к языковой политике, каковой является государство, будучи при этом единственным законным претендентом на это место, поскольку это государство всех. Кроме того, у государства есть конституционный путь для этого, предусмотренной статьей 3.3, которая гласит, что «богатство разных языковых вариантов Испании является ее культурным достоянием и предметом особого уважения и защиты».

Каким должен быть этот новый лингвистический курс, который следует выработать и внедрить? Курс на однозначное признание языкового разнообразия Испании, на интеграцию всех официальных языков Испании — каталонского, баскского и галисийского — во все государственные институты и акты наряду с испанским; курс на сближение и общность по отношению к ним и на них говорящим. Государство, таким образом, возьмет на себя функцию выстраивания языковой политики по отношению к другим языкам Испании, помимо испанского, и будет представлять говорящих на этих языках там, где имеет полное право это делать, а именно, в государственных (а не в региональных и областных) институтах, как это происходит во многих странах с федеральной языковой политикой, например, в Канаде. Именно так, без всякого сомнения, должно повести себя современное, открытое и инклюзивное государство.

Одним из шагов в этом направлении является проект закона «Об официальных языках», который предусматривает для каталонского, баскского и галисийского статус официальных государственных языков наряду с испанским, обосновывая, тем самым, их право присутствовать к государственных институтах и актах, что не мешало бы испанскому оставаться их рабочим языком. Это реалистическое и разумное предложение, о деталях которого мы уже рассказывали на страницах этого издания и которое мы, как представители каталонского реформистского движения, развиваем. Это предложение, сформулировано не с позиций жертвы и не для того, чтобы приструнить националистов, а с целью улучшить ситуацию в языковой сфере.

С нашей точки зрения закон «Об официальных языках» как раз и решает тот ключевой вопросе, о котором я уже упоминала: он позволяет государству выступить в качестве нового игрока на поле лингвистики, игрока, который берет под свое крыло все языки Испании. И вне зависимости от согласия или несогласия националистов, оно должно пойти на этот неслыханный и необычный шаг: дать себе право говорить от имени каталонского и других языков Испании. И переоценить все то, что оно уже и так делает для них, о чем некоторые молчат, а большинство не знает. Чтобы защищать каталонский, баскский и галисийский и представлять говорящих на них людей, государству не нужно испрашивать разрешения у националистов. Оно может и должно действовать независимо от них в выработке новой модели федеральной языковой политики, учитывающей языковые права всех граждан. Только посредством такой модели, кардинально отличной от националистической, мы сможем изменить отношение к многоязычию Испании как к явлению положительному, как к характеристике нашей страны, связанной с ее способностью принимать различия и уметь их примирять. Именно поэтому основной идеей нового дискурса должна быть мысль: государство признает все официальные языки Испании и хочет интегрировать их в свои институты и органы.

Благоприятствуя ситуации языкового разнообразия и вовлечению, такой контекст позволит также иначе взглянуть на статус испанского языка как общего и мажоритарного. Сейчас тысячи граждан в двуязычных областях считают испанский языком-агрессором, и в то же время тысячи граждан не верят в разглагольствования националистов и не согласны с языковой политикой региональных властей, но не могут высказать этого из страха быть названными испанскими прихвостнями. Таково реальное положение дел в двуязычных регионах на данный момент. Но если государство возьмет на себя заботу обо все языках Испании, тогда оно сможет вернуть испанскому языку его ценность как общего языка, поскольку его перестанут противопоставлять остальным языкам, сосуществующим вместе с ним в одной стране, в государственных институциях, на равных условиях. Система обязательного языкового погружения имела губительный эффект, превратив общее — испанский язык — во что-то чужое; нам будет проще устранить эту ошибку, если мы сделаем общим то, что до сих пор было собственностью немногих — каталонский, баскский и галисийский языки. Настал час сделать шаг вперед по направлению к современной и многоязычной стране, оставляя позади пережитки национализма с его возвеличиванием единственного языка, каким бы он ни был.

Мерсе Виларубиас — преподаватель английского языка в официальной школе языков Барселоны и автор книги «Складывать, а не вычитать. Почему в Каталонии нужно двуязычное образование».