Айман Мазиек (Aiman Mazyek) надеется на кусок пирога. Конечно, это его полное право. Председатель объединения под названием «Центральный совет мусульман Германии» надеется на постоянное политическое представительство в Берлине по примеру христианской церкви. Действительно, у евангелической церкви в столице есть свой полномочный представитель, а интересы католической представляет Германская конференция епископов.

Мазиек, глядя на это, также мечтает о представительстве, которое финансируется из налоговых поступлений. Таким образом, речь идет о деньгах и влиянии. Вполне логично.

Однако в этой связи есть два вопроса и одна принципиальная проблема. Первый вопрос: кого именно представляет Мазиек со своим объединением, насчитывающим от 15 до 20 тысяч членов (то есть меньше 0,5% проживающих в Германии мусульман)? Второй вопрос: какова прикладная польза таких скорее консервативных объединений для успешной интеграции?

Ведь государственные политические круги, соглашаясь на привилегированное сотрудничество с подобными объединениями (в первую очередь, в рамках Исламской конференции), дают им повод считать, что они являются посредниками между государством и гражданами. За этим скрывается стереотипное мнение, что люди, имеющие мусульманские корни, являются не столько гражданами, сколько просто представителями определенного религиозного течения, лояльность которых к Германии, соответственно, определяется, в первую очередь, религиозными аспектами, а не наличием у них немецкого паспорта.

Кроме того, требования Мазиека указывают на наличие структурных проблем. Причем речь идет не о проблемах мусульманских объединений. Они-то как раз гораздо смелее и увереннее, чем раньше, заявляют о своих претензиях и требуют равноправия с представителями других конфессий. Потому что именно равноправие и ничто другое является их настоящей целью.

Нет, проблема заключается во все более тесном переплетении государства и религии, ставшем в этой стране поистине беспрецедентным. То, что исламские объединения претендуют на такие же привилегии, какие имеют христианские организации, является логическим следствием политических уступок в адрес христианских организаций.

В своих претензиях Мазиек следует логике, типичной для этой страны на протяжении уже нескольких десятилетий: церковь и религиозные объединения стараются сблизиться с государством в расчете на его финансовую поддержку.

Однако не пора ли отказаться от этой логики? Вместо того чтобы постоянно идти на уступки религиозным организациям в общественном и политическом пространстве, не лучше ли вспомнить положение, согласно которому, церковь и государство отделены друг от друга?

Вообще-то, все довольно просто — надо лишь не полениться и заглянуть в Конституцию. Она вовсе не предусматривает наличия некой государственной церкви. Фактически, однако, у нас их целых две. Не в последнюю очередь, это проявляется в их особенном положении в таких аспектах как трудовое право, налогообложение, а также в их отношениях с различными органами государственной власти.

Еще статья 138 Веймарской конституции от 11 августа 1919 года предусматривала отмену государственной поддержки в адрес церкви. Соответствующая статья была включена и в нынешний Основной закон. Одной из задач, поставленных перед ним, была (и остается) отмена договоров между государством и церковью. В реальности ситуация, однако, иная. Церковь по-прежнему имеет право самостоятельно взимать все более и более высокие налоги и лишь потом передавать из государству, и вообще, в основе ее отношений с государством лежат события 200-летней давности. При этом нет никакой необходимости в том, чтобы продолжать государственное финансирование церквей или иных религиозных объединений в том объеме, в каком это происходит сейчас.

Если всерьез следовать Конституции, то нужно ограничить политическое влияние религиозных организаций. А религия пусть знает свое место — в собственных четырех стенах. Ну, или где-нибудь еще.

Глядя на то, как Мазиек, указывая на привилегии, которые имеет христианская церковь, требует равноправия для всех, нужно признать, что у государства нет веских аргументов, чтобы противостоять ему. Мазиек настаивает на полном равноправии. Собственно, пусть он его получит, но на другом — существенно более низком уровне. Пусть религиозные организации будут равноправными, но нужно ограничить нынешние права христианских объединений. Пусть будут отменены их привилегии на государственном уровне, пусть епископы и имамы не будут иметь возможности влиять на жизнь общества — по крайней мере, на институциональном уровне. Однако для выполнения этой задачи нам нужно уверенное в себе государство, которое сможет жестко противостоять запросам религиозных объединений.

Но пока ситуация не меняется, ему будет трудно запрещать мусульманским организациям то, что имеют организации христианские. Не в последнюю очередь, это касается споров о праве мусульманских женщин находиться на территории государственных учреждений в хиджабе или споров о составе управляющих органов телерадиокомпаний.

Таким образом, вместо того чтобы продолжать раздел бюджетного «пирога», нужно его заморозить и даже отобрать у тех или иных счастливцев уже выданные им куски. Это в полной мере отвечало бы букве закона. Наше государство является светским и свободным.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.