«Боюсь я, батюшка, что ты зубом цыкать станешь, — сказала она с беспокойством. — Не стану я цыкать, — сказал я утомленно», я вспоминал это место из книги братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу», когда договаривался об интервью в связи с «Травиатой» (опера Дж. Верди - прим. ред.).

Приведем заголовки нескольких рецензий на новую постановку знаменитой оперы Верди на сцене стокгольмской Folkopera — «Народной оперы». «Голая "Травиата" в Folkopera», «"Травиата" в квир-упаковке», «В опере без одежды», «Голая "Травиата" шоком не стала»...

На постановку эту «Вход детям до двенадцати...», чтобы не смотрели на голых певцов, певиц и статистов и их атрибуты, которые, как только поднимается тюлевый занавес, похожий на старые бабушкины занавески, предстают перед залом во всей наготе. И во всей своей активности оргии, которая в этом момент происходит в доме «травиаты», то есть, заблудшей женщины или просто блудницы.

Когда я сообщил пресс-службе Folkopera, что «зубом цыкать не буду», что не это меня интересует, мне дали телефон режиссера «Травиаты», художественного руководителя этого театра Мелики Мелуани Мелани, которая реализовала своей постановкой некий  феминистский проект.

«Можно сказать, что это феминистский проект, потому, что в этой постановке Виолетта — субъект, а не объект наслаждения, — говорит Мелика Мелуани Мелани. — Хотя мы остались верными изначальной версии Верди и Александра Дюма-младшего (автора «Дамы с камелиями», дама — прообраз Виолетты, — прим. авт.), хотя я и ввела некоторые новшества». Когда Мелика говорит о верности первоначальной версии, то имеет в виду, что и в либретто и в романе греховности Виолетты посвящена первая часть повествования с тем, чтобы потом перейти к описанию эволюции характера героини, почти к ее канонизации в конце второго акта.

«Мы попытались представить себе, как бы выглядела бы женщина без сексуальных норм сегодня. Когда "Травиату" поставили впервые в Венеции в 1853 году, тоже был большой скандал. Такой декаданс на сцене был недопустим. Она была настолько заблудшей, что дорога к Богу была ей закрыта. А что сегодня?» — задает режиссер риторический вопрос.

Феминистский проект это еще и потому, на мой взгляд, что «в джазе только девушки»: сама режиссер, музыкальный руководитель и дирижер Марит Стриндлунд, дирижер Мария Эклунд, художник-постановщик Ханна Рейдмар, художник по костюмам Ханна Нюстрем... Две замечательные сопрано Юлия Спорсен и Сусанна Андерссон, поющие Виолетту в разных составах, не считаются. Здесь уж никуда не деться. Кажется, ни один режиссер-мужчина в Швеции не осмелился бы изобразить салон Виолетты настолько обнаженно, как это сделала Мелика. Феминисты и феминистки замучили бы...

«Конечно, получилось очень провокационно, мы помещаем Виолетту в мир мужской похоти и возвращаем ей ее тело, тело фатальной женщины, которое так эксплуатируют, тело почти порнографическое, и одна из наших актрис — Алиса, сидящая на коне, — обладательница тела именно такого типа, и это очень провокационно, но мы пытаемся вернуть это тело тому, кому оно принадлежит, самой женщине, — повторяет Мелика Мелуани Мелани. — И она должна использовать всю свою сексуальность, всю ее силу, чтобы стать героиней, а не жертвой».

Театр пытался избежать зацикленности на наготе до премьеры, но Folkoperan должна помимо качества выдавать на гора и прибыль, так что победили в отделе PR. О наготе «Травиаты» заговорили задолго до премьеры. И после. Хотя можно было бы обратить внимание и на финал оперы, когда на сцене появляется множество маленьких Виолетт — перед глазами умирающей героини проходит все ее детство. Травиата обретает легкость и чистоту, уходя в световой квадрат на заднике сцены, в объятия ребенка в белых сияющих одеждах.

«Наша Виолетта обладает невероятной тягой к тому, что мы называем трансцендентностью, к ее поиску. Сначала — в празднествах, переходящих границу общепринятых норм, но потом, когда она встречает этого религиозного мужчину, (Мелика имеет в виду отца Альфреда, — прим. авт.) в ней начинаются поиски вечности. Уже в современной их версии, когда коллективное религиозное сознание отсутствует. И она ищет, такая прекрасная, как мы слышим в ее арии и в музыке оркестра, нечто большее, чем ее собственная жизнь... Эти поиски не делают ее религиозным человеком, которому в голову приходит моральная мысль: ой, я жила во грехе, потому что я не была замужем за этим мужчиной. Сегодня так, наверное, не срабатывает, но сама идея трансцендентности, и то, что она приносит себя в жертву ради другого человека, делая это во имя патриархата, и таким образом приходит к концу оперу к статусу святости», — говорит Мелика Мелуани Мелани, режиссер и художественный руководитель Folkoperan.

Не цыкать зубом и у меня не получилось — нагота все равно присутствует.