С оружием ты - совсем другой человек. Механическое устройство, способное лишить жизни в мгновение ока, дает человеку чрезмерную силу и власть. И эта сила может превратиться в пагубную привычку вне зависимости от того, применяете вы ее или просто воображаете, как делаете это.

Я вырос в Ливане в условиях военного времени, и в старших классах школы мы проходили военную подготовку. Поэтому оружие оказалось прямо в центре моего детства. Будучи внуком опытного и меткого стрелка, сыном охотника, и сам являясь охотником, я любил свое оружие. Я любил стрелять. Мне нравилось это ощущение, когда я, встав до рассвета, перекидывал через плечо двустволку и уходил в горы, еще не согретые утренним солнцем.

Я также в десятилетнем возрасте собирал осколки и пули на улицах и аллеях вокруг своего дома в Западном Бейруте. Этот металл служил напоминанием о смерти и насилии, но также и о выживании. Моя коллекция разрасталась, и вместе с этим я все больше ценил то, что каждое новое утро просыпаюсь со своей семьей, которая цела и невредима, чего нельзя было сказать о многих моих друзьях и соседях.

Военная служба очень быстро научила меня тому, что существует неразрывная связь между оружием, которое я ношу на плече, и теми страданиями, которые я наблюдаю ежедневно. Меня научили стрелять по людям еще до того, как я повзрослел и стал мужчиной.

В ливанской культуре «мужественность» — это то, о чем мальчиков подросткового возраста учат думать с детства. Что это значит — быть мужчиной, пользоваться уважением как мужчина? Оружие - это самый короткий путь к уважению, хотя сейчас я понимаю, что это страх, выдаваемый за уважение.

Мне знакома всепоглощающая любовь Америки к оружию. Я знаю это опьяняющее чувство силы и власти, которое тебе дает оружие, особенно если ты молодой человек. Но став свидетелем ужасного насилия и повзрослев, я понимаю, что оружие опасно, что это иллюзорный кратчайший путь к силе и зрелости, не дающий гарантии личной безопасности.

После очередного случая массового убийства, который на сей раз произошел в орегонском колледже Умпква, снова начались нескончаемые дебаты о запрете на оружие. Те, кто против разумного контроля над оружием и его собственниками, уже настаивают на том, что массовая стрельба — не основание для принятия нового закона. Что же такого особенного в вооруженной до зубов Америке? Чем мы отличаемся от любой другой развитой страны, что позволяет нам мириться с волной насилия с применением оружия?

Я смотрю на дебаты глазами подростка, живущего в окружении оружия, кровопролития и террора, создаваемого этим оружием. Я также смотрю на это глазами охотника и стрелка-любителя, долгие годы оттачивавшего мастерство попадания в «яблочко» крохотной пулей.

Оружие — опьяняющая страсть. Для человека, который входит во взрослый мир, сталкивается с его сопутствующими вызовами и проблемами, с эмоциями и чувством бессилия, доступность оружия равноценна доступности наркотика, потому что она дает ощущение всемогущества.

В Америке такая доступность означает, что спор или ссора между людьми могут мгновенно привести к смертельным последствиям. Как пишут в своем докладе сотрудники Центра американского прогресса (Center for American Progress), «доступность оружия для молодежи по всей стране приводит к тому, что несмертельные стычки между молодыми людьми становятся смертельными».

Позволяя беспрепятственно владеть оружием, мы сами создаем ту кровавую бойню, которую наблюдаем в наших школах, храмах, кинотеатрах, торговых центрах и на наших улицах. То возмущение, которое выразил президент Обама в своем заявлении о стрельбе в Орегоне, разделяют миллионы людей. Это такие же люди, как я, которые не представляют, как мы можем допустить продолжение этого балагана.

Те из нас, кто ратует за ужесточение мер контроля над оружием, должны понимать, что мы имеем дело не просто с одержимостью, а с пагубным пристрастием. Хорошо известно, насколько трудно преодолеть такую зависимость. Между тем, счет смертей продолжает расти.