Разница в подходах США и России к урегулированию ситуации в Сирии наглядно проявилась в речах, произнесенных на Генеральной Ассамблее ООН президентом США Бараком Обамой и президентом России Владимиром Путиным. Российский лидер заявил, что считает главным приоритетом войну против джихадистских группировок, включая «Исламское государство», а Барак Обама заявил, что для Башара Асада не может быть места в будущем Сирии, вне зависимости от того, что американский лидер тоже придает большое значение борьбе против ИГИЛ. Решение России перейти к действиям и силой защитить свои интересы в Сирии, в первую очередь, предотвратить падение Асада с помощью отправки войск, особенно авиации, вызвали резкую критику со стороны западных государств.

Российские самолеты в последние дни в Сирии бомбили в основном объекты разных оппозиционных группировок, не связанных с ИГИЛ, и лишь малая часть целей относилась к «халифату». Это укрепило западные страны в подозрениях относительно истинных мотивов интервенции России в сирийскую гражданскую войну. Более того, сформировавшаяся альтернативная коалиция с участием России, армии Асада, группировки «Хезболла» и Ирана, стала потенциальным противником арабско-западной коалиции, созданной для борьбы с ИГИЛ в Ираке и в Сирии.

Таким образом, пока на Западе в целом и в США в частности продолжаются долгие, многословные и бессмысленные рассуждения в попытках сделать выбор между прямым военным вмешательством («сапоги на земле») в Сирии и косвенным вмешательством, предусматривающим поддержку местных сил («сандалии на земле»), Россия и Иран начали действовать и прибегли к прямой военной интервенции, отправив в Сирию самолеты и солдат. Тем самым они наглядно показали, что не могут смириться с бездействием или даже с недостаточными действиями и откладыванием применения силы для прекращения распространения суннитского салафитского джихадистского террора, угрожающего как их собственной безопасности, так и безопасности их союзника.

Возможно, западным странам не нравится эта интервенция, возможно, Израиль тоже опасается ее последствий. Но в любом случае отныне на плечи России и Ирана легла вся тяжесть возможных результатов прямого вмешательства в кровавый сирийский конфликт, и именно им придется платить цену, которую Запад платить отказывается. Опасения и подозрения «старой коалиции» под руководством США в отношении нового союза оправданы, и члены коалиции обязаны пристально следить за происходящим, чтобы убедиться в готовности России и Ирана не ограничиваться сохранением режима Асада, а действительно атаковать общего врага в лице ИГИЛ в Ираке и Сирии. Можно предположить, что российское и иранское вмешательство вынудит США и их партнеров тоже пойти на реальные шаги в Сирии и, возможно, даже в Ираке, чтобы обеспечить свои интересы в регионе.

Поэтому требуется координировать свои действия с Россией и предпринять совместные и эффективные усилия, чтобы нанести поражение «Исламскому государству» и другим салафистским джихадистским группировкам и обеспечить стабильность власти в Сирии. Главным разногласием между двумя коалициями стал вопрос о продолжительности пребывания Башара Асада в президентском кресле. Но если США и их партнеры придут к согласию с Россией о координации действий в Сирии, вопрос личного будущего Башара Асада можно отложить на потом. В итоге операция, начатая Владимиром Путиным и сначала встретившая шквал критики, оказалась очень успешным ходом.

Уже давно было необходимо начать военное вмешательство в Сирии, чтобы остановить убийства сотен тысяч мирных жителей и насильственное изгнание миллионов сирийских граждан из своих домов в соседние государства и в Европу. Такая инициатива заслуживает одобрения, при условии, что положит конец гуманитарной катастрофе и в итоге позволит сформировать политический курс, опирающийся на реальные действия, чтобы укрепить стабильность и сделать так, чтобы Сирия перестала быть источником постоянной угрозы для всего региона и даже мира. Израилю следует пристально следить за ходом боевых действий в Сирии, защищать свои интересы и сохранять свободу действий для предотвращения военных шагов, терактов или передачи оружия «Хезболле» или другим террористическим группировкам.

Автор — глава программы изучения террора в Институте национальной безопасности