Если Европейский союз не окажется в состоянии убедить европейцев, что членство в ЕС лучше и безопаснее суверенных государств, то мы станем свидетелями эрозии его легитимности и крутого разворота в процессе интеграции.

1. Европейский Союз постепенно превращается в большого международного проигравшего в сирийской войне. За последние годы он претерпел значительные побочные повреждения. С каждым разом они становятся все более очевидными и тревожными.

Во-первых, осуществляемый в европейских странах набор бойцов для «Исламского государства». Ввиду радикализма и склонности к насилию, эти люди представляют собой очевидную проблему для внутренней безопасности, особенно после своего возвращения в Европу. Во-вторых, недавно возникший интенсивный приток беженцев, который беспрерывно направляется в государства юго-восточной Европы с целью достичь Германии и богатых северных стран. Контраст текущей ситуации и наивного энтузиазма арабской весны 2011 года сегодня не может быть разительнее. В то время на юге Средиземноморья и на Ближнем Востоке было объявлено о новой волне либеральной плюралистической демократии. В случае с Сирией, свержение авторитарного режима и Башара аль-Асада привело бы к свободному, демократическому обществу, где бы уважались права человека. Ничего более необоснованного нельзя было себе вообразить. Башар аль-Асад по-прежнему в Дамаске. Варварство ИГ превосходит многочисленные злодеяния, когда-либо совершенные сторонниками режима и другими оппозиционными боевыми группировками. У порога Европы бьется безудержная волна беженцев. Россия, воспользовавшись временным размежеванием ЕС и его поглощенностью внутренними вопросами — двойной кризис еврозоны и беженцев — вновь заявляет о себе как о доминирующей державе на Ближнем Востоке. Она приступила к усилению своего военного присутствия в Сирии. На Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций выступила с предложением по созданию крупной международной коалиции против ИГИЛ. Сейчас Россия позиционирует себя как обязательного посредника в политическом решении конфликта. Владимир Путин ловко использует благоприятный тайминг, пытаясь сломать международную изоляцию, которой европейцы и американцы стремились его сдержать после аннексии Крыма и поддержки сепаратистов в восточной Украине.

2. В оценках направления, в котором разворачивалось восстание в Сирии, было совершено много ошибок. Первая ошибка состояла в представлениях о том, что падение правительства Башара аль-Асада произойдет легко, как в Тунисе или Египте. Вторая — что это принесет Сирии мир и демократию. Третьей ошибкой было политическое выступление на стороне богатых суннитских арабских государств Ближнего Востока, союзников США — Саудовской Аравии, Катара, Эмиратов и т.д. — а также Турции. Если Саудовская Аравия, Катар и Эмираты сами являются автократиями, ни во что не ставящими права человека на собственной территории — в случае Саудовской Аравии это особенно бросается в глаза — как могут они поддерживать подлинно демократические восстания за рубежом? Сегодня легко увидеть, насколько катастрофическими последствиями обернулись эти ошибки для Европейского Союза, чьи интересы в регионе не обязательно совпадают с интересами США. Сирия превратилась в поле битвы за господство на Ближнем Востоке между теократиями суннитов (Саудовская Аравия) и шиитов (Иран) — борьба, в которой европейцам нечего выигрывать. Многочисленные группировки исламистов-джихадистов, сражающиеся в гражданской войне в Сирии, как правило, происходят из суннитского ислама и получают прямую или косвенную поддержку Саудовской Аравии, Катара и Турции, среди прочих. (Последняя, между тем, недавно совершила своего рода разворот политики из-за курдской проблемы.) Результатом стала интенсификация конфликта и притока беженцев. Сирийская гражданская война приобрела нынешние масштабы не только из-за не оставляющего сомнений насилия и карательных репрессий войск Башара аль-Асада. В последнее время именно крайнее варварство исламистов-джихадистов является основной причиной разрушений и массового бегства людей, будь то религиозные меньшинства (христиане, езиды, друзы и т.д.), или этнические (курды), или даже сами мусульмане-сунниты, которые не желают ассоциировать себя с тоталитаризмом ИГИЛ. Некритическое следование политике США в отношении Сирии, положение которой, в свою очередь, сильно обусловлено ее суннитскими арабскими союзниками на Ближнем Востоке, не в интересах Европейского союза. Это не имеет ничего общего с ценностями демократии и правами человека.

3. Крайне важно обратить вспять всю эту ситуацию, становящуюся катастрофической. Кризис происходит в геополитическом пространстве, где Европейский союз должен быть главным действующим лицом, а не ждать мнения США и НАТО. Европейскому Союзу навязывают всеобъемлющую и жесткую внешнюю политику в Сирии. Успех политических мер, предпринимаемых внутри ЕС для разрешения кризиса беженцев, в значительной степени зависит от внешнеполитических действий. В плане внешней политики и общей безопасности срочно требуется выстроить стратегию, которая обращалась бы к самым истокам проблемы и предусматривала:

а) согласованные действия с соседними Сирии странами — Турцией, Ливаном и Иорданией — особенно с Турцией, ввиду ее близости европейским границам. Цель: политическая координация мер по сдерживанию кризиса беженцев, оказание финансовой и материальной поддержки в предоставлении им убежища в этих уже перегруженных странах или поиски других решений. Европейская служба внешнеполитической деятельности должна принять здесь эффективное участие. Пока что никто даже не заметил, что таковая существует;

б) политическое и дипломатическое давление на богатые арабо-исламские страны — Саудовскую Аравию, Эмираты, Катар и т.д. Внесем ясность: если правительства Европы (и США) ничего не предпринимают, это может объясняться только негативными причинами. Либо мы страдаем политической бездарностью, либо находимся под давлением бизнес-лобби, преследующих свои интересы в нефтяном бизнесе, торговле оружием и т.д. на богатом Ближнем Востоке. Цели: эти страны должны открыть свои границы для беженцев; прекратить политическую, финансовую и военную поддержку группировкам исламистов-джихадистов и других боевиков-экстремистов, воюющих в Сирии;

в) выступить с комплексной дипломатической инициативой для поисков политического решения военного конфликта в Сирии с участием Организации Объединенных Наций, США, России, Ирана и Турции, среди прочих, а также правительства Башара аль-Асада. Предложенная французами и британцами идея бомбардировок может некоторым образом повлиять на снижение градуса жестокости ИГИЛ. Тем не менее, без крупного контингента сухопутных войск военное разрешение едва ли возможно. В свою очередь, в нынешнем военном контексте отправлять боевые войска непосредственно в зону конфликта означает завязнуть в трясине. В худшем случае, это чревато увеличением потока беженцев. В интересах Европейского союза как можно скорее возглавить процесс международных переговоров.

Согласованные действия между странами внутри ЕС в отношении предоставления убежища беженцам, безусловно, также имеет огромное значение. Здесь необходимо предпринять ряд мер;

г) организовать адекватную координацию действий государств-членов для помощи беженцам. Идея обязательных квот основана на разумном принципе (вовлечение всех), но является решением, типичным для европейской бюрократии, привыкшей иметь дело скорее с сельскохозяйственными излишками, чем с беженцами. Попытки навязать эту инициативу, предпринятые Германией (и Францией), породили ненужные обиды, затронув старые раны внутриевропейских конфликтов еврозоны;

д) предоставить большие и лучшие ресурсы — человеческие, финансовые и технические — программам и учреждениям, подобным Frontex, занимающимся контролем внешних границ Союза. Только тогда можно восстановить доверие к зоне свободного внутреннего передвижения (Шенгенская зона) и не допустить ее распада;

е) разъяснить европейской общественности условия, при которых беженцы получают убежище. Важно объяснить, что речь идет о временном размещении людей, спасающихся от войны и преследований, для которых это вопрос жизни. Это моральная и юридическая обязанность Европейского Союза, из которого вытекает Женевская конвенция 1951 года о статусе беженцев. Однако стремление найти согласованное решение для войны в Сирии должно иметь целью возможность для большинства беженцев в последствии вернуться на родину. И последнее замечание. Ввиду растущей напряженности, будущее Европейского союза, вероятно, окажется на кону в большей степени здесь, чем в кризисе Еврозоны. Последний был порожден негодованием и желанием ряда стран вернуть свой валютный суверенитет. В настоящее время, с войной в Сирии и непрекращающимся потоком беженцев, проблема достигла еще более критического уровня. Если Европейский союз не окажется в состоянии убедить европейцев, что членство в ЕС лучше и безопаснее суверенных государств, то мы станем свидетелями эрозии его легитимности и крутого разворота в процессе интеграции.