Современной Сирии больше не существует. Вмешательство России в этот кровавый четырехлетний конфликт закрепило эту реальность. Теперь американским политикам необходимо решить, что делать дальше. И это будет нелегко.

На официальном уровне Россия заявляет, что она вмешалась в сирийский конфликт, чтобы бороться с радикальным Исламским государством. Однако она сделала это по просьбе сирийского президента Башара аль-Асада, а российские самолеты наносят удары по позициям поддерживаемых США повстанческих сил, лишний раз доказывая, что целью интервенции президента России Владимира Путина на самом деле является поддержка режима Асада, единственного союзника Москвы в регионе.

Это может втянуть Вашингтон и Москву в опосредованную войну, очень похожую на конфликты в Юго-Восточной Азии и Африке времен холодной войны. Кроме того, это ограничивает возможности Запада в поддержке антиправительственных повстанцев и в попытках заставить Асада уйти.

Все это значит, что современная Сирия осталась в прошлом. В этой стране уже произошел раскол, и никакая дипломатическая клейкая лента не поможет собрать ее воедино. Идея о том, что Асада все еще можно уговорить покинуть президентский пост, и что все группировки рано или поздно объединятся, - это пустая фантазия.

Более половины жителей Сирии лишились своих домов. Миллионы сейчас находятся в лагерях для беженцев в соседних странах. Десятки тысяч предпринимают отчаянные попытки добраться до Европы. А на стороне Исламского государства сейчас сражаются 30 тысяч иностранных боевиков.

В сирийском конфликте принимают участие 29 вооруженных группировок. Каждая из них контролирует свой участок территорий. Даже до интервенции России вероятность того, что Сирия вновь станет единым государством, была чрезвычайно низкой в лучшем случае.

Посмотрите на соседний Ливан. Спустя четыре десятилетия после начала гражданской войны — в которой принимали участие те же самые вооруженные группировки и те же самые региональные игроки, разжигавшие вражду, — Ливан до сих пор находится на грани краха.

В своей речи в ООН президент Обама предупредил об «опасных течениях, втягивающих нас в темный, хаотичный мир».

Реальность заключается в том, что США придется из всех сил плыть против течения. Мы должны были усвоить этот урок в Ираке и Египте: сегодня обе эти страны находятся в гораздо более сложной ситуации, чем до того, как политика США разожгла десятилетний конфликт в одной из них и спровоцировала революцию, контрреволюцию и государственный переворот в другой.

Если говорить о Сирии, то западная политика после Первой мировой войны создала такие условия, которые заложили основу для развития текущего хаоса. Сирия и соседние с ней страны возникли как государства, когда европейские державы провели произвольные линии на песке. Этнические и религиозные общины были искусственно разделены и включены в состав неестественных образований, которые крупные иностранные державы назвали государствами. Сегодня эти линии на песке смываются кровью.

Интервенция России привела к повышению ставок: региональная трагедия может перерасти в новый очаг напряженности в отношениях между Вашингтоном и Москвой.

Чтобы избежать развития событий по наихудшему сценарию, американским политикам нужно избегать заявлений об агрессивном русском медведе, демонстрирующем свои силы, и признать легитимные геополитические интересы России в регионе.

Возможно, США не понравилось, что Россия аннексировала Крым в прошлом году, но это был вполне логичный шаг. Когда Украина потянулась к Западу, Путин начал действовать, чтобы защитить единственную тепловодную военно-морскую базу России и предотвратить вторжение Запада на ту территорию, которую он считал легитимной сферой своего влияния. То же самое можно сказать и о сирийской интервенции.

На кону стоит доступ российских ВМС к сирийскому порту Тартус, расположенному в 100 километрах от того места, где российские военные занимаются укреплением аэропорта для своих бомбардировщиков. Если Путин потеряет Асада, он, вероятнее всего, потеряет и доступ к Средиземному морю. А начав первую боевую кампанию за пределами территорий бывшего советского блока за последние 70 лет, Путин защищает свои позиции на Ближнем Востоке и одновременно втирается в доверие к другому союзнику Асада, Ирану — главному противнику Саудовской Аравии в регионе.

Защитить свою военно-морскую базу в Средиземном море. Заключить союз с Ираном. Поставить шах и мат США. Это и есть прагматичная политика.

Однако это, вероятнее всего, не поможет Путину найти новых друзей в регионе, где у него уже их мало. В СМИ по всему арабскому миру постоянно сообщают о том, что в результате ударов российских самолетов гибнет гражданское население, в том числе дети — и это неудивительно, учитывая, что Путин принял сторону шиитского Ирана в его холодной войне с суннитским арабским большинством региона.

Тем не менее, в этом регионе, уставшем от сирийской резни, нередко проскальзывают нотки уважения. «У России есть план в Сирии, — написал на прошлой неделе журналист ливанского издания Daily Star, — тогда как у США такого плана нет».

Американским политикам необходимо подготовиться к долгой игре: добейтесь разработки полноценного ответа Запада на гуманитарный кризис, уничтожьте Исламское государство, признайте легитимные интересы России в регионе, сопротивляйтесь, если вас хотят втянуть в конфронтацию с Москвой, избегайте участия своих сухопутных войск в конфликте, в котором нельзя победить, и смиритесь с тем, что Вашингтон не всегда может перенаправлять опасные течения истории.

Лоуренс Пинтэк — бывший ближневосточный корреспондент CBS News, а ныне декан-основатель Колледжа коммуникаций Эдварда Марроу Вашингтонского государственного университета.