Философ Андре Глюксманн скончался 9 ноября в возрасте 78 лет. Печальную новость сообщил его сын Рафаэль в Facebook. Его карьера, за которую он написал порядка двух десятков работ, прошла путь от маоизма к атлантизму через «новую философию» конца 1970-х годов и впечатляющее примирение Сартра с Ароном в 1979 году вокруг вопроса о вьетнамских беженцах.

Важным этапом на этом интеллектуальном пути стала публикация во Франции в 1973 году «Архипелага ГУЛАГ», написанной Александром Солженицыным картины советской лагерной системы. Книга перевернула сознание Глюксманна. Он поддержал ее намного раньше других и говорил о ней в одном из первых своих появлений в СМИ в рамках программы «В кавычках» Бернара Пиво. Там он задал бывшему корреспонденту L’Humanité в Москве Франсису Коэну (Francis Cohen) вопрос о том, почему газета молчит о преступлениях сталинизма:

«Вы, корреспондент, пытались ли вы поездить по Советскому Союзу и покопаться в архивах? (...) Вы говорили французским читателям о том, что происходит в Советском Союзе? Вы сказали хоть слово о концлагерях?»

Бернар Пиво тогда представил его «молодым писателем», которому «близки» левацкие взгляды. Как пишут в книге «Поколение», журналисты Эрве Амон (Hervé Hamon) и Патрик Ротман (Patrick Rotman), «в тот день Глюксманн взорвался. Он сидел рядом с Жаном Даниелем (Jean Daniel) и, как обычно, был одет в свитер, джинсы и кеды. Он разнес в клочья ход беседы, оскорблял оппонентов, открыто демонстрировал гнев и отвращение». «Глюксманн (...) не контролирует себя. Более того, он делает это частью своей профессии. (...) Он неизменно срывает поволоку, которая приглушает романтический блеск его раскосых зеленых глаз», — писал в свою очередь Жан Даниель.

Амон и Ротман считают монументальный труд Солженицына поворотным моментом в жизни Глюксманна:

«Еще до официального выхода Глюксманн по отрывкам познакомился с книгой. (...) Он все уже знал. Знал о тайной отправке людей на Колыму, пугающей глупости внезапных арестов. (...) “Архипелаг ГУЛАГ” был тревожен тем, что поставил перед левыми множество ужасных неотложных вопросов. Нет ли в нас самих СССР? Не работает ли у нас в головах наш собственный ЦК?»

«Мы во Франции все еще пытаемся разобрать по косточкам марксизм, чтобы найти ошибку, неверную запятую у Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, которая могла бы объяснить советскую катастрофу, — писал тогда Глюксманн. — Солженицын же перечеркивает для нас это утешение, возможность теоретической ошибки, которую можно исправить, чтобы вновь все начать с начала, как в 1914 году».

Эта книга сыграла большую роль в переходе поколения 1968 года к другой идеологии и борьбе. «Андре Глюксманн стал иллюстрацией принятия молодыми западными интеллектуалами-нонконформистами Солженицына и всего сопротивления ГУЛАГа», — писал Le Monde в 1975 году, год спустя после появления книги Солженицына. Глюксманн тогда опубликовал свою книгу «Кухарка и людоед: рассуждения о государстве, марксизме и концлагерях», которая, как отметил Паскаль Перрино (Pascal Perrineau), «не дает покоя конформистам всех мастей» и «предлагает переосмыслить связь между марксизмом, государством и концлагерями».

Как писал о ней Le Monde, «Солженицын, его гений и видение, умение бросить под ноги прохожим искалеченные останки былых надежд мира, породили в поколении 68 года эту трещину, этот разлом, который, наверное, станет только шире».

Вот, что писал Бернар-Анри Леви в 1975 году в le Nouvel Observateur:

«Но какова во всем этом роль книги Глюксманна? Она стала неожиданным поворотом, заключительным словом, концом. Она показала, что Солженицын не открыл путь, а закрыл его, и теперь направляет шаги детей Мая, честь и совесть десяти лет истории Франции».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.