Парламентарий Биго: Франции нельзя расширять свою ядерную доктрину

Расширение ядерной доктрины, являющейся уникальным стратегическим преимуществом Франции, создает риск ослабления нашего влияния, считает парламентарий от партии Ле Пен

Ядерное сдерживание не просто один из многих стратегических инструментов. Ядерная доктрина является краеугольным камнем в обеспечении нашей мощи и независимости, одной из основ нашего постоянного места в Совете Безопасности ООН. На протяжении вот уже 60 лет в ее отношении действовало одно негласное правило: право принимать решение о применении ядерного оружия носит единый и неделимый характер. Еще раз подтвердив в своем выступлении на военной базе Иль-Лонг суверенный характер этого решения, Эммануэль Макрон хотел восстановить спокойствие. Президент, придерживающийся европеистских и федералистских настроений, был вынужден отдать предписываемую Конституцией дань уважения национальной и рассчитанной на укрепление суверенитета добродетели нашего сдерживания.

Эта концепция "продвинутого сдерживания", в соответствии с которой, как предполагается, французский "ядерный зонтик" будет распространен на восемь стран-партнеров, невольно демонстрирует беспомощность Европейского Союза в вопросах обороны. Ибо что мы видим? Так называемое европейское сотрудничество в атомной сфере с вышедшим из ЕС Лондоном и горсткой государств-добровольцев, сколоченной на беспрецедентной основе в обход европейских институтов. Яркое доказательство того, что на континенте не существует ни единой интегрированной системы общеевропейской обороны, ни общего стратегического суверенитета. Единая Европа существует только на словах.

По сути, новизна идеи сильно преувеличена. В 1964 году генерал де Голль уже констатировал, что Франция должна "чувствовать угрозу, как только нарушаются границы территорий Западной Германии и стран Бенилюкса". Наши жизненно важные интересы никогда не ограничивались строго нашими границами. Но де Голль раскрывал зонтик, а не предлагал поделиться ключом от чемоданчика. Процесс принятия решения оставался в пределах одной страны, самостоятельным и суверенным.

Сегодня же потенциальная перемена носит другой характер: приглашение к участию в учениях, скоординированный обмен информацией, теоретическая возможность размещения средств доставки ядерного оружия в Польше или Германии. В военном отношении вклад [стран — участниц новой инициативы] сомнителен: наши атомные подлодки с ракетными пусковыми установками и так уже обеспечивают надежное средство ядерного сдерживания за счет скрытности своих перемещений. С другой стороны, с политической точки зрения масштабы значительны. Потому что размещение "Рафалей", способных нести ядерные боеголовки, в Польше или Германии — это изящное укрепление безопасности этих двух стран. И ради кого предпринимались бы такие шаги? Берлин, которому таким образом был бы предложен доступ к французской ядерной доктрине, долгие годы блокирует реализацию программы SCAF — системы воздушного боя будущего. Франция открыла бы лазейку к самому сокровенному инструменту обеспечения своего суверенитета государству-партнеру, которое отказывается строить с ней самолет, который в теории мог бы завтра нести наши бомбы. Тому самому государству-партнеру, Германии, которая приближается к Риму по принципу континентальной оси, оттесняющей Париж на второй план. В условиях такого дисбаланса стратегическая щедрость больше не является добродетелью: это ошибка.

Не будем заблуждаться: подразумеваемая цель новой инициативы заключается в том, чтобы успокоить Берлин и Варшаву, которых тревожит угроза со стороны России и неопределенность поведения США, и отговорить их от попыток самостоятельного создания ядерного оружия. Если Германия или Польша переступят эту черту, Франция лишится своей стратегической уникальности в Европе. Ее положение на континенте было бы поставлено под сомнение. Но невозможно отстаивать свой статус за счет ослабления своего же решающего преимущества. Знатоки особенностей европейского строительства легко опознают этот метод. Жан Моне говорил о механизмах [интеграции] и последовательности небольших шагов. Общий рынок повлек за собой создание единой валюты; единая валюта потребовала введения принципов бюджетной дисциплины; каждая уступка по отдельности казалась разумной, а в совокупности привела к сложнейшей трансформации, полного масштаба которой никто так пока и не осознал. Эммануэль Макрон, похоже, хочет воспользоваться той же механикой в отношении ядерного сдерживания: совместные учения сегодня, согласованное планирование завтра, расширенные консультации послезавтра. Сначала привыкаем, затем вступаем в партнерские отношения; наконец, начинаем делиться — по-прежнему "при полном соблюдении нашего суверенитета".

Стратегическая координация — вполне легитимная концепция. Как и ведение диалога по таким вопросам. Но французское сдерживание не замышлялось как инструмент европейской интеграции или политического проецирования мощи. Суверенионалистская линия, которую отстаивает "Национальное объединение" в вопросах сдерживания, проста: никакого совместного принятия решений, никакого совместного финансирования рабочих мест в этой сфере, никакого институционального механизма, ослабляющего строгий национальный контроль над нашим оружием. Бомба не принадлежит Европе. Она принадлежит исключительно Франции.