Independent (Великобритания): Запад недооценивает экономику российского медведя

Читать на сайте inosmi.ru
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Российская экономика действительно сейчас стабильна, хотя я бы добавил, что эта стабильность не имеет ничего общего с экономическим развитием: дело в том, что российским элитам стало сложнее выводить деньги на Запад, потому что эти капиталы стали «токсичными», пишет «Индепендент».

Долгие годы многие западные эксперты предсказывали, что рано или поздно российская экономика рухнет из-за характерной для нее повальной коррупции и низкой эффективности. Они также отмечали чрезмерную зависимость от цен на энергоносители, старение населения и санкции, введенные против страны после аннексии Крыма Владимиром Путиным в 2014 году.

Но на самом деле я бы сказал, что гораздо точнее охарактеризовать экономику не столько как разваливающуюся, сколько как стабилизирующуюся, перед которой открывается перспектива не рецессии, а стагнации.

Конечно, по мере того как экономические результаты на 2018 год становятся очевидными (хотя официальный показатель роста ВВП в 2,3%, безусловно, завышен), можно видеть, что ситуация, по крайней мере, не ухудшается. Почему это так, несмотря на многолетний скептицизм? Я считаю, что есть несколько причин, которые необходимо проанализировать.

Во-первых, сейчас российская экономика гораздо меньше зависит от энергетического сектора, чем раньше. В 2000-е годы около 70% совокупного роста ВВП приходилось на сектор услуг, особенно на отрасли, которые в 1990-е годы если и существовали, то были крайне слабо развиты, не говоря уже о 1980-х годах. Жилищное строительство, оптовая и розничная торговля, банковское и страховое дело, бытовые услуги, гостиницы и рестораны, мобильная связь и интернет-услуги — все это, условно говоря, процветало.

Таким образом, кризис в России в 2008-2009 годы был тяжелым не только из-за падения цен на нефть, но и из-за того, что стал весьма насыщенным спрос на многие услуги (в России количество зарегистрированных сим-карт на тысячу человек сегодня самое высокое в Европе). При этом базовые отрасли интенсивно не развивались. Другими словами, у российской экономики просто не осталось (и не остается) достаточного пространства для дальнейшего быстрого роста.

Но в то же время, если реальные располагаемые доходы не снижаются, она может держаться на плаву в течение многих лет без угрозы краха. Кстати, в последние годы показатель реальных располагаемых доходов населения снизился (на 10,7% по сравнению с 2013 годом), но даже это не привело к экономическому кризису.

Во-вторых, следует учесть, что уровень благосостояния россиян в 2000-е и последующие годы поддерживался не только за счет поступления нефтедолларов (некоторые эксперты оценивают, что в период с 2000 по 2018 годы приток средств составил три триллиона долларов), но в большей степени и за счет отвлечения средств от капиталовложений в фонд потребления. Если в последние годы существования СССР страна выделяла на инвестиции в новые производства и инфраструктуру до 36% ВВП, то сейчас этот показатель составляет менее 18%.

С 2000 года в стране построен только один новый пассажирский аэропорт, около 20 лет ведется строительство современной автомагистрали между Москвой и Санкт-Петербургом, а «скоростные» поезда по-прежнему ходят по старым рельсам.

Пожалуй, ни в одной другой стране с сопоставимым уровнем доходов и качеством жизни нет такой слабой инфраструктуры, как в России. И на самом деле правительству можно не слишком беспокоиться об этом, ему достаточно лишь делать вид, что проблемы не существует, поскольку люди к ней уже почти привыкли. Ведь экономия в этой сфере означает, что правительство может использовать деньги для решения повседневных проблем, направлять средства в программы социального обеспечения и таким образом поддерживать экономику, даже если это и означает отсутствие внимания к своим давним проблемам.

В-третьих, хотя нельзя гарантировать, что российская экономика сможет просуществовать десятилетия, не завися от доходов от продажи нефти и газа, все же за последние десятилетия в этой сфере многое изменилось.

В частности, с 2014 года усиливаются две важнейшие тенденции. С одной стороны, российский продовольственный рынок оказался отрезанным от мирового из-за ограничений на импорт, введенных федеральными регуляторами. Это привело к фактическому исчезновению связи между обменным курсом и потребительскими ценами: в период с 2014 по 2017 годы доллар вырос по отношению к рублю на 52%, однако индекс потребительских цен (ИПЦ) вырос менее чем на 22%.

С другой стороны, Банк России в ноябре 2014 года ввел плавающий курс рубля. Следствием этого является то, что если цена на нефть падает, то падает и рубль. А поскольку федеральный бюджет получает около 40% своих доходов от таможенных пошлин, номинированных либо в долларах, либо в евро, то он сейчас прекрасно застрахован от колебаний цен на нефть. Поскольку инфляция остается низкой, а спрос не имеет возможности расти, имеет значение рубль, а не деноминированная в долларах цена на нефть. И с 2014 года он не снижается, а последовательно растет. И это вполне нивелирует все внешние санкции, введенные в отношении России в последние годы.

Четвертая причина сохраняющейся устойчивости страны связана с самими санкциями, которые часто находятся в центре дискуссий о состоянии российской экономики. Прежде всего, следует учитывать, что существующие ограничения касаются, в частности, высокотехнологичных отраслей: оборонной и аэрокосмической промышленности, производства и использования суперкомпьютеров, а также разведки нефтяных и газовых месторождений, которая требует западных технологий (особенно буровые работы в районах шельфовых и арктических месторождений). Эти санкции, безусловно, могут повлиять на долгосрочные перспективы российской экономики, но — что самое смешное — что в Кремле они никого на самом деле не волнуют.

Несмотря на то, что ярые идеологи путинизма публикуют статьи, в которых заявляют, что режим будет процветать еще 100 лет, все государственные программы разрабатываются на ближайшую перспективу — на 5-10 лет. Более того (и это более важно), ни один из этих планов не был ни выполнен, ни даже доведен до конца: еще до того, как истекает срок выполнения одного плана, вводится перекрывающийся его новый план. По-моему, это, является самым главным объяснением того, почему российское правительство отрицает влияние западных санкций на отечественную экономику, и в каком-то смысле это обоснованно.

Но у санкций есть еще один важный результат, на который мало кто из аналитиков обращает внимание, и это пятый фактор, который, на мой взгляд, мы должны учитывать, анализируя экономическую «стабильность» России. Более того, возможно, он — самый важный из всех.

С тех пор как, начиная с 2014 года, российские деньги стали токсичными, вызывая подозрения и создавая проблемы, образ жизни богатых российских бизнесменов (иногда женщин, но в основном мужчин) резко изменился. Если посмотреть на отток капитала из России, то по меркам других стран он, конечно, остается высоким. Но сегодня это в основном отток средств, вложенных ранее представителями западного бизнеса или заработанных в стране старыми и солидными компаниями, которые все больше предпринимателей стремятся продать госкорпорациям.

Деньги, которые были «нажиты» путем незаконного присвоения государственных средств или в результате банальной коррупции, теперь гораздо труднее забрать и спрятать за пределами страны. Поэтому все больше и больше людей, близких к верхушке российской элиты, либо используют свои деньги для возвращения на родину, либо (это касается тех, кто уже живет в России) инвестируют их там же по мере заработка. По-моему, сегодня в России чиновники начали в массовом порядке вкладывать свои (возможно, украденные) деньги в местные активы.

Зачастую губернаторы и мэры контролируют значительную часть региональной экономики, особенно когда речь идет о земле и недвижимости. При этом руководители государственных корпораций соревнуются, приобретая наиболее дорогие квартиры. Более того, с тех пор как российская экономика стала в большей мере подконтрольной государству, а бюрократы стали богаче бизнесменов, «стремление на Запад», которое было распространено в 1990-е и 2000-е годы, уже не столь модно: новые «новые русские» не знакомы с глобальными реалиями и склонны инвестировать у себя в стране. Это имеет очевидные позитивные последствия для экономики в целом.

Подводя итог, хотел бы сказать, что российская экономика действительно сейчас стабильна, хотя я бы добавил, что эта стабильность не имеет ничего общего с экономическим развитием. И если бы можно было объединить все вышеперечисленные факторы в одну основополагающую тенденцию, то она представляла бы собой следующее: как российские элиты, так и значительная часть российской общественности ощущают разочарование в глобальном мире.

Согласно связанной с этим риторике, Россия является «осажденной крепостью». И, конечно же, президент Путин и его ближайшее окружение очень изощренно используют эту идею для того, чтобы заставить русских людей, к которым они относятся, словно к крепостным, принять нынешнюю реальность, не пытаясь ее изменить. И для того, чтобы убедить российскую элиту довольствоваться роскошной жизнью внутри страны, а не за ее пределами.

Результатом всего этого, я бы сказал, является то, что если в 1990-е и 2000-е годы российская элита занималась разграблением страны, то сейчас ее общим занятием является разграбление народа. Таким образом, основной бизнес переключается с вывоза денег из страны на их массовое перераспределение внутри государственных границ.

«Государство» становится противоположностью «массам», оно живет своей жизнью. И этим объясняется то, почему президент Путин одновременно повысил пенсионный возраст и увеличил десятки налогов и сборов в то время, когда федеральный бюджет имеет профицит 2,75 триллионов рублей (2,75% ВВП) по состоянию на 2018 год, что превышает даже уровни начала 2000-х годов.

Это кажется мрачным, и во многом так оно и есть. Но, как ни парадоксально, благодаря этой тенденции российская экономика менее подвержена внешним потрясениям — что особенно странно, если учесть историю страны, где благосостояние народа и мощь государства зачастую были диаметрально противоположны.

Обсудить
Рекомендуем