«Беззападность» и Россия: выдержки из Мюнхенского доклада по безопасности 2020 (Munich Security Conference, Германия)

Читать на сайте inosmi.ru
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Доклад, подготовленный к открытию Мюнхенской конференции, посвящен распаду Запада как единства стран, приверженных либерально-демократическим ценностям. Россию его авторы воспринимают как опасного противника, который бросает Западу вызов, но при этом называют ее коррумпированным «путемкинским государством».

Столетие назад Освальд Шпенглер опубликовал свою книгу «Закат Западного мира», где предрек распад и окончательное падение западной цивилизации. Сегодня «Запад» стал темой отдельного упадочнического направления — доморощенные политики, знатоки, ученые мужи и интеллектуалы пишут книги и статьи и выступают с речами и докладами, обсуждая распад западного проекта. 

Несмотря на повсеместное употребление в виде краткого синонима для сообщества североамериканских и европейских либеральных демократий и их нормативного проекта, «Запад» как идею определить непросто. «Запад» никогда не был монолитной концепцией, а скорее смесью различных традиций, состав которой со временем менялся. И тем не менее последние несколько десятилетий ответ на вопрос, что удерживает Запад вместе, был прост: приверженность либеральной демократии, правам человека, рыночной экономике и международному сотрудничеству в международных институтах. Сегодня значение Запада все больше оспаривается. Мы — свидетели «распада Запада» как относительно сплоченной геополитической конфигурации.

Одна из причин кажущейся неспособности либерализма противостоять националистическому популизму — это длительное и почти непоколебимое убеждение, что все препятствия на пути либерализации — лишь незначительные неудачи, а триумф либерализма неизбежен. Рано или поздно либерально-демократические ценности распространятся повсеместно: Европа станет «цельной, свободной и мирной», Россия и Китай со временем тоже воспримут либеральные ценности и станут «ответственными заинтересованными сторонами» в либеральном мире, возглавляемом Западом. Критиков «либерализации» отмели как «отсталых». В этом смысле либеральному триумфаторству периода после холодной войны не хватило саморефлексии.

Глубинные сдвиги мировой власти и быстрые технологические изменения усугубляют ощущение тревоги и беспокойства. Мир становится все менее западным. Но что еще важнее, менее западным становится сам Запад. Это то, что мы называем «беззападностью».

Растущее нежелание Запада участвовать в насильственных конфликтах за границей отнюдь не означает, что эти конфликты исчезнут. Наоборот, они могут стать еще более кровавыми, а также еще важнее для самого Запада. Как предупреждает ряд наблюдателей, важно «не переоценить уроки прошлых вмешательств» и найти «более тонкую альтернативу прямолинейному антиинтервенционизму». Сегодня «беззападность» уже в полной мере проявляется в целом ряде конфликтов.

Это наиболее заметно в Сирии, где режим Асада и российские силы преднамеренно обстреливают больницы и школы, а военные преступления стали ежедневным делом. За несколько дней до Рождества Россия и Китай наложили вето на резолюцию Совета Безопасности ООН, заблокировав гуманитарные поставки миллионам мирных сирийцев. Комментируя уже 14-е вето России с начала конфликта в 2011 году госсекретарь США Майк Помпео не церемонился: «Россия и Китай, выступившие против этой резолюции, у руки в крови». <…> Но нежелание Запада вмешиваться на ранних этапах конфликта и последовавшая за этим гуманитарная катастрофа в Сирии — лишь один из примеров этого отступления. Недавно Китай, Иран и Россия провели первые совместные военно-морские учения в Индийском океане и Оманском заливе. Многие увидели в этом посыл США и всему миру. 

В Ливии Турция и Россия действуют все решительнее, и нестабильность на противоположном берегу Средиземного моря все больше влияет на Европу. В то время как западные игроки выступают ниже своего уровня, Россия зарекомендовала себя — при весьма ограниченных средствах — игроком, которого нельзя игнорировать. Как отметил президент Франции Эммануэль Макрон, «Россия максимально раскрыла все свои интересы: вернулась в Сирию, вернулась в Ливию, вернулась в Африку, присутствует в каждом кризисе из-за наших слабостей или ошибок». По его мнению, «неспособность ответить на применение химического оружия в Сирии стала первой стадией распада Западного блока». Именно в этот момент крупнейшие региональные державы сказали себе: «Запад слаб». «Возьмем, к примеру, Индию, Россию и Китай. Сегодня у них гораздо больше политического вдохновения, чем у европейцев. Они придерживаются логического подхода к миру, у них есть подлинная философия, находчивость, которую мы в определенной степени утратили. И эта перетасовка карт серьезным образом влияет на нас». 

В период, сформированный относительным упадком Запада и относительным подъемом незападного мира, иметь единую западную стратегию, казалось бы, еще важнее. Увы, в последние годы наблюдается отчуждение и расхождение во взглядах на важнейшие политические вызовы — от контроля над вооружениями и глобальной торговли до изменения климата или роли международных институтов. Поэтому неудивительно, что другие пытаются воспользоваться этими трещины в своих целях. На прошлогодней Мюнхенской конференции по безопасности представители Китая, Ирана и России поспешили подчеркнуть трансатлантические различия и в качестве лучших партнеров Европы предложили себя.

Пожалуй, самым непосредственным и прямым вызовом Западу стала Россия. Хотя дебаты о разделении расходов на оборону продолжаются, члены НАТО внесли значительный вклад в общую оборону с момента российской аннексии Крыма в 2014 году. И пусть с решением Дональда Трампа о выходе из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) согласились немногие европейцы, члены НАТО смогли удержать консенсус. В целом, их задачу облегчила Москва, неоднократно провоцируя европейцев, пытаясь вмешаться в европейские выборы, распространяя нелепые исторические искажения, совершив отравление в Солсбери или, предположительно, убийство бывшего чеченского сепаратиста в городском парке Берлина. Москва сделала крайне мало — если вообще предпринимала усилия в этом направлении — чтобы ослабить конфронтацию на востоке Украины, и не оставила Евросоюзу иного выбора, кроме как неоднократно продлевать санкции. И тем не менее, на вопрос, отвечает ли усиленная конфронтация с Россией интересам Европы, многие европейцы смотрят скептически. Снова и снова политики размышляют о постепенном ослаблении санкций. Кажется, что тем «стратегическим терпением», на которое претендуют европейские политики, обладает как раз Москва. Как отметил журнал «Экономист» (The Economist), «незаслуженное восстановление России в Совете Европы создало опасный прецедент реабилитации без реформ». В последние месяцы президент Франции Эммануэль Макрон сделал ряд нашумевших заявлений, предложив «выстроить новую архитектуру в Европе, основанную на доверии и безопасности». Европейский континент, предположил он, никогда не будет стабильным и безопасным, «если мы не ослабим и не проясним наши отношения с Россией». По мнению французского президента, Европа должна подготовиться к миру, где США перестанут заботиться о европейских интересах, как прежде. На инициативы Макрона посыпалась критика практически со всех сторон альянса. Для подавляющего большинства причина, по которой «архитектура, основанная на доверии», перестала существовать, кроется в Москве, а не в Западе.

Между тем, другие европейцы утверждают, что даже при том, что Россия пока не может считаться надежным политическим партнером, стабильное экономическое партнерство с Россией не только возможно, но и желательно. По этой логике, даже в разгар холодной войны Советский Союз был надежным источником энергии, и дальнейшее европейское экономическое разъединение еще больше оттолкнет Россию от Европы. Однако по мнению двухпартийного большинства в США (и других членов НАТО) экономические проекты вроде «Северного потока — 2» вредят европейской безопасности. По мнению критиков, трубопровод демонстрирует, что «европейскую» внешнюю политику Германия проводит лишь когда это отвечает ее интересам.

По словам сенатора Тома Коттона, трубопровод «расширит возможности России и позволит ей шантажировать такие страны, как Польша и страны Прибалтики, угрожая их энергопоставкам, и усугубляя зависимость членов НАТО от России». В ноябре Конгресс США ввел санкции против компаний, участвующих в «Северном потоке — 2». Хотя против трубопровода выступает и ряд специалистов по внешней политике и европейских законодателей, многие из них готовы его отстаивать, потому что они не согласны с вмешательством США, по их мнению, незаконным. Кроме того, ЕС создал инфраструктуру и диверсифицировал поставки, чтобы предотвратить чрезмерную зависимость от России, в то время как Берлин помог заключить соглашение о транзите газа через Украину. Как заявила канцлер Меркель: «Молекула российского газа — это молекула российского газа, и неважно идет ли она через Украину или через Балтийское море. А значит, вопрос, насколько мы зависим от российского газа, нельзя решить тем, по какому газопроводу он потечет». Многие немцы не понимают, почему Сенат США с республиканским большинством вводит санкции против «Северного потока — 2», считая, что тот дает России непропорциональное влияние на Европу, но в то же время не в состоянии принять необходимые меры для предотвращения повторного вмешательства России в выборы в США. По мнению критиков, США делают из проблем безопасности «дымовую завесу для собственных экономических интересов», поскольку считает дешевый газ из России конкурентом экспорту американского сланцевого газа в Европу. В итоге обе стороны видят в действия друг друга противоречие духу трансатлантического партнерства.

В наши дни трудно не увидеть, что Запад отступает, находится в упадке и подвергается постоянным атакам — как изнутри, так и извне. Тем не менее, есть немало причин для либерального оптимизма. Несмотря на пугающе нелиберальный дух времени, авторитарные правительства отнюдь не находятся в бесконечной полосе побед. В конце концов, при ближайшем рассмотрении выясняется, что странам, которые западные стратеги определили в основные противники, грозят собственные внутренние кризисы, легко затмевающие проблемы, с которыми сталкиваются западные страны. Так, Россия остается «экономикой одного вида хозяйственной деятельности», ее институты коррумпированы, и перед страной стоят серьезные проблемы в демографии и здравоохранении. А все более авторитарная политика Китая и «имперский стиль» Си вызвали новую волну внутренней критики — причем как среди интеллектуалов, так и среди партийной номенклатуры. Обуздывать крупномасштабное недовольство у себя дома становится все труднее. Напротив того, западные страны, по крайней мере теоретически, обладают идеальным набором материальных и институциональных ресурсов, которые обеспечат им долгосрочные преимущества в конкурентной среде.

Россия: «путемкинское» государство

Хорошо разыгрывая слабые карты, Россия в 2019 году одержала несколько дипломатических побед. Несмотря на отсутствие перемен в кремлевской внешней политике, Россию в прошлом году снова приняли в Совет Европы, страна-член НАТО закупила и получила российские зенитно-ракетные комплексы С-400, а Москва закрепилась на позициях влиятельной силы на Ближнем Востоке. Но самое важное заключается в том, что с ней начал дипломатические заигрывания французский президент Эммануэль Макрон, призвавший европейцев «пересмотреть основы» их отношений с Россией. Тем не менее многие европейские лидеры увидели в усилиях Макрона «незаслуженную разрядку». Они считают, что его действия находятся в противоречии с упорной дестабилизацией Украины Россией, с теми вызовами, которые она бросает ядерной стабильности, что Москва продолжает свои попытки «дискредитировать и ослабить западные либеральные институты и ценности», а также причастна к убийствам за рубежом. 

В свете продолжительного кризиса доверия в отношениях между Россией и Западом Кремль ускорил свое сближение с другими регионами мира, в том числе, с Латинской Америкой, Ближним Востоком и Африкой. Но самое важное заключается в том, что Москва «развернулась на восток» в сторону Пекина. Россия возобновила поставки оружия в Китай, пригласила Пекин к участию в военных учениях «Восток-2018», а в июле 2019 года вместе с Китаем провела воздушное патрулирование над Восточно-Китайским морем. Согласно заявлениям из Пекина, объем двусторонней торговли между двумя странами в 2018 году увеличился на 27%. Однако самым сильным элементом китайско-российского сближения являются близкие личные отношения российского президента с Си Цзиньпином, которого Путин называет «дорогим другом» и с которым он встречался около 30 раз. Западные страны с волнением смотрят на этот новый союз, однако трудно отрицать значительную асимметрию сил между двумя странами, которая дает о себе знать в сфере коммерции и торговли, а также становится все более ощутимой в военной области, в космосе, в киберпространстве и в вопросах искусственного интеллекта. Если к этому добавить усиливающееся присутствие Китая на российском Дальнем Востоке и в Центральной Азии, то становится ясно, что российско-китайским отношениям предстоят непростые испытания.

Внутри страны Путин по-прежнему сохраняет жесткий контроль. Однако в настоящее время он «сталкивается с самыми серьезными политическими вызовами с момента возвращения в Кремль в 2012 году». Летом 2019 года, когда Кремль запретил оппозиционным кандидатам участвовать в выборах в Мосгордуму, начались протесты, которые привели к самой масштабной политической демонстрации за последние семь лет. Режим в ответ произвел массовые аресты, но на выборах 8 сентября поддержанным Кремлем кандидатам был нанесен серьезный удар. В условиях продолжающейся экономической стагнации, отсутствия роста реальных доходов и крайне непопулярной пенсионной реформы уровень поддержки Путина резко снизился. Эти события, а также перестановки в правительстве в начале 2020 года говорят о том, что внутренние основы для глобального проецирования российской мощи постепенно изнашиваются и ослабевают. Москва уже давно берет вес не по силам. Но в 2019 году она все же сумела нанести немало ударов.

Обсудить
Рекомендуем