The Spectator (Великобритания): «российская» доктрина Бориса Джонсона порадует Путина

Читать на сайте inosmi.ru
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Ждать от Лондона понимания того, что происходит в России, — бессмысленно, убежден автор. Потому что там нет специалистов по России. А они нужны, но не для сотрудничества, а для борьбы с нами. Он также переживает, что россияне влезли в созданную Лондоном коррупционную «песочницу», и требует не пускать туда чужаков.

Новой стратегии, изложенной в недавнем комплексном обзоре, не хватает остроты, гибкости и должной двусмысленности, необходимых для борьбы со страной, которая провозглашается «самой серьезной угрозой»: Россией.

Новая доктрина была подана как «крупнейший обзор внешней политики, обороны, безопасности и развития со времен окончания холодной войны», но на деле больше похожа на художественную рецензию, чем на «Длинную телеграмму» XXI века. Россия упоминается напрямую лишь четырнадцать раз — причем больше с упором на анализ, чем на конкретный план действий.

Основные моменты доклада можно только приветствовать, и России посвящен целый параграф в разделе «государственные угрозы». Там подтверждается намерение правительства принять Закон о противодействии государственным угрозам (в том числе новый законопроект о регистрации иностранных агентов) и законопроект о вреде в интернете. Но во многом это повторение пройденного. Даже в своей совокупности они не годятся, как написано в докладе, для «борьбы со всеми угрозами, с которыми мы столкнулись на данном этапе». Получается, что правительству Великобритании только предстоит осознать все угрозы со стороны таких стран, как Россия.

Из доклада складывается впечатление, что российская гибридная война — явление относительно новое, а не осознанная тактика, применяемая как минимум с 2007 года (а возможно, даже со времен Доктрины Примакова 1999 года). В результате его текст обильно пересыпан ссылками на «сдерживание» гибридной угрозы. Но момент уже упущен. Гибридная угроза уже нависла над нами: все, что мы можем сделать — это попытаться с ней побороться и накопить опыт, благодаря которому сможем предвидеть тактические или стратегические события в дальнейшем.

Правительство говорит правильные вещи о внедрении решений и повышении устойчивости британцев в борьбе с угрозами полного спектра. Например, есть немало технологических способов уберечь наших граждан от дезинформации. Разумеется, наука и технологии имеют ключевое значение для сохранения наших стратегических преимуществ. Уже само обсуждение новостных вбросов говорит о том, что мы в состоянии определить правильный алгоритм, как одолеть ботов. Большинство стереотипов, которые насаждают пророссийские деятели — это не дезинформация, а пропаганда. И они добиваются успеха, используя укоренившиеся в нашем обществе идеологические штампы — и разногласия. В этом направлении новая доктрина решений почти не предлагает. Она не берет в расчет то обстоятельство, что алгоритмы не помогут выиграть культурную войну. Вместо того, чтобы просто тыкать пальцем в Россию, мы должны провести честную оценку наших уязвимых моментов.

Той же честности не хватает и в борьбе с незаконным финансированием. Кремлевские подельники уже перевезли свои деньги и любовниц в Лондон и радуются верховенству закона, имущественным и личным правам — тем самым, которых они лишили россиян у себя на родине. Позволив российскому правительству превратить Лондон в свою песочницу, мы не только помогаем Путину и его приспешникам задержаться у власти, но и показываем Кремлю, что не в состоянии защитить себя. Доклад никого не убедит, что здесь что-то изменилось. Несмотря на одиннадцать бойких обещаний побороться с незаконным финансированием, авторы лишь единожды соизволили рассказать нам, что конкретно они собираются сделать: принять план по борьбе с экономическими преступлениями за 2019 год, «как только выдастся время в парламенте». И о какой, спрашивается, срочности можно говорить?

Еще одно повторное заявление доклада касается второго глобального режима британских санкций в отношении коррупции. Эта инициатива, которая будет запущена в конце этого года, позволит нам лишить свободного въезда в страну лиц, причастных к коррупции, и пресечь отмывание денег через нашу финансовую систему. Однако против уже просочившихся она бессильна. И снова доклад без особой убедительности говорит о твердом намерении запереть дверь конюшни — как только позволит время. Но поздно: весь кавалерийский полк уже давно удрал!

Что еще тревожнее, нет ни признания, ни стратегии того, как исправить наше непонимание России и ее действий. Наступательные меры России — от Крыма до Солсбери — Британию раз за разом неприятно поражают. Чтобы развить стратегическую и тактическую гибкость в прогнозах или хотя бы лучше реагировать на российский оппортунизм, нужен опыт и понимание внутреннего контекста, в котором принимаются российские доктрины, стратегии и решения; осознание исторического наследия, лежащего в их основе; умение читать документы в первоисточнике.

Понимание России необходимо, чтобы защитить себя как страну, но правительство не делает ничего, чтобы упрочить этот опыт в себе самом или за его пределами. Наша государственная служба предпочитает сотрудников широкого профиля специалистам: многие из тех, кто разрабатывает государственную политику в ответ на серьезные российские угрозы, не знают ни слова по-русски и лишены каких-либо специальных знаний о стране. У нас Россией занимаются «фастстримеры» — недавние новички, кого набрали по программе повышения разнообразия. В России же с нами работают опытные спецы, свободно владеющие английским, хорошо знакомые с нашей культурой и историей, посвятившие всю свою профессиональную жизнь подрыву наших систем и ценностей.

Как же можно сражаться на равных со страной, которая понимает о нас гораздо лучше, чем мы их? И почему в докладе этот вопрос никак не отражен?

Доктор Джейд Макглинн — научный сотрудник Центра исследований России и Евразии при Обществе Генри Джексона

Обсудить
Рекомендуем