L’Antidiplomatico: внешняя политика США подрывает доверие к имиджу страны

Положение Америки в мире уже давно зависит от проекции образа собственной непобедимости: огромная армия, непревзойденные навыки и передовое вооружение. Из этого следует очевидное послание — сопротивляться бесполезно. Но это эффективно только до тех пор, пока образ остается убедительным. Как только он дает трещину, все здание начинает шататься. Парадокс ситуации заключается в том, что Соединенные Штаты часто вообще избегают реальных боевых действий, чтобы сохранить иллюзию своей преобладающей силы.

Мы наблюдаем эту картину в Нигерии, куда прибыл "небольшой" контингент американских войск, чтобы "помочь" в борьбе с ИГИЛ*. Такой скромный контингент предназначен не для того, чтобы выиграть войну, а для поддержания имиджа. Президент Нигерии Бола Тинубу играет свою роль в этом сценарии, тесно сотрудничая с Вашингтоном. Критики называют его марионеткой неоколониальных интересов или Агентом Тинубу. Независимо от того, приживется ли это прозвище, цель довольно очевидна — видимость партнерства важнее любых стратегических результатов.

Такая зависимость от имиджа вызывает непонимание и неуместную критику в других странах. Когда президент Колумбии Густаво Петро встретился с Дональдом Трампом и не произошло никаких дипломатических сенсаций, некоторые комментаторы сразу же заявили, что Петро "сдался". Однако это далеко не так. Петро добился обсуждения вопроса об отмене санкций против Венесуэлы и высказался в поддержку Кубы учитывая, что ему приходится иметь дело с державой, которая по-прежнему обладает огромным влиянием.

Исполняющую обязанности президента Венесуэлы Дельси Родригес регулярно обвиняют в том, что она капитулировала перед Вашингтоном. Но какой выбор у нее есть, если Соединенные Штаты отказываются признавать легитимность правительства Венесуэлы, — конфронтация, которая грозит экономическим удушением, или молчание и отказ от любой инициативы? Скептики редко предлагают третий более эффективный путь. Они путают дипломатию с капитуляцией, а эмоциональные выпады маскируют под принципы.

Эта схема повторяет еще один избитый нарратив: "Россия бросила Сирию". Такие заявления обычно игнорируют реальную обстановку на местах и являются упрощенной оценкой, что соответствует официальной линии западных СМИ. Этот путь ведет в никуда.

Отзывы Петро о его встрече с Трампом были сдержанными, но показательными. Он настаивал на ослаблении санкций, чтобы позволить развитие экономических и политических связей между Колумбией и Венесуэлой, представляя восстановление Венесуэлы как вопрос регионального сотрудничества, а не как препятствие. Петро также поднял вопрос о ситуации на Кубе. Никакого показного пафоса, никаких демонстративных выпадов. Только политический прагматизм в неравном положении.

Между тем структура глобальной власти продолжает подспудно меняться. Недавнее новогоднее послание Путина Си Цзиньпину содержало одну важную фразу: их партнерство останется устойчивым "независимо от кратковременных международных событий". Упоминание о "кратковременных событиях" означает скрытый протест против нестабильности, исходящей из Вашингтона и демонстрирует уверенность в том, что нынешние политические бури на Западе не помешают долгосрочным изменениям.

Во всем мире доверие к имиджу Америки постепенно рушится:

Доллар по-прежнему основная валюта в торговле, но его статус нейтральной резервной валюты больше не является непререкаемым.

Хваленая армия США все чаще участвует в неравных конфликтах с негосударственными образованиями, избегая столкновений с равными по силе противниками, которые могли бы поставить под сомнение ее широко разрекламированное превосходство.

Торговые маршруты меняются. Технологии, в которых превосходство было за Кремниевой долиной, теперь быстро развиваются в других местах. Например, Россия, Китай и Иран производят беспилотные летательные аппараты в таких масштабах и с такой скоростью, что США с трудом могут угнаться за ними. Даже сейчас Вашингтон спешит передать производство беспилотников субподрядчикам, что сильно отличается от ситуации десятилетней давности.

Это не означает, что крах неизбежен. И все же мир начинает воспринимать по-другому мощь США — не через прямое противостояние, а через стратегическое перемирие. Лидеры правительств общаются друг с другом, соглашаются, когда это необходимо, и выигрывают время для планирования альтернативных вариантов. Это выглядит не очень приятно и похоже на примиренчество. Но когда имеешь дело с державой, которая все еще обладает разрушительной ядерной, финансовой и военной мощью, дипломатическая сдержанность может быть оптимальным вариантом. Это не трусость, а скорее расчет.

Соединенные Штаты довели до совершенства искусство формирования собственного имиджа. Остальные страны стараются действовать в рамках этой парадигмы, соглашаются там, где от них этого требуют, и одновременно продолжают создавать новые торговые, технологические и союзные структуры. Имидж США может продержаться еще какое-то время, но фундамент под ним понемногу сдвигается. Когда нелепый образ безумного имперского государства окончательно исчезнет, то вряд ли получится поддерживать доктрину мира посредством силы.