Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
В смоделированном сценарии военного конфликта с Россией главной проблемой стало отсутствие единства НАТО, заявила бывшая пресс-секретарь альянса Оана Лунгеску в интервью Die Welt. Некоторые союзники отказались вставать в строй — особенно тяжело беспомощным европейцам пришлось без поддержки США.
Каролина Дрютен (Carolina Drüten)
Оана Лунгеску много лет считалась самой влиятельной женщиной в НАТО. Она взяла на себя роль генерального секретаря в штабной игре альянса (немецкое издание Die Welt совместно с Немецким центром военных игр при Университете имени Гельмута Шмидта Вооруженных сил Германии провело учения, имитирующие военное вторжение России в Литву — прим. ИноСМИ) — в смоделированной ситуации, которую альянс боится больше всего: США не спешат на помощь. В интервью она объясняет, почему этот сценарий реалистичен и какие выходы возможны.
Оана Лунгеску родилась в Бухаресте, когда Румыния еще входила в восточный блок. В 1985 году ей разрешили выехать в ФРГ, позднее она получила немецкое гражданство. Работала журналистом, в частности на BBC в Берлине и Брюсселе, а с 2010 по 2023 год была главным пресс-секретарем НАТО. В военной игре она сыграла роль генсека НАТО. После этого дала интервью газете Die Welt.
Die Welt: Россия наносит удар по НАТО, а США не готовы защищать Европу. Для генсека НАТО, пожалуй, нет более трудной ситуации. В штабной игре вы оказались именно в этой роли. Насколько реалистичной вы считаете такую постановку вопроса?
Оана Лунгеску: К сожалению, очень реалистичной. Нам нужно думать о том, что кажется немыслимым. То, что раньше выглядело абсолютно невероятным, вдруг начинает казаться возможным. Поэтому такие штабные игры крайне важны: они помогают продумать варианты действий, обозначить красные линии, прояснить национальные и коллективные интересы, увидеть свои возможности, слабые места и потенциальные ошибки. А затем — сделать выводы.
Если удар направлен против страны НАТО, — я пыталась подчеркнуть это в игре, — речь идет о трех задачах. Во-первых, предотвратить атаку коллективным сдерживанием. Во-вторых, если сдерживание не сработало, защитить пострадавшую страну и оттеснить противника. В-третьих, основа всего этого — сохранить единство альянса. Это самая надежная защита для каждого члена.
— Но этого важнейшего третьего пункта в нашей игре как раз не было...
— Наша проблема заключалась в том, что американская администрация не хотела задействовать статью 5 Североатлантического договора. И, возможно, не хотели и другие государства-члены — те, кто предпочел спрятаться за спину США. Но мы этого ожидали, потому что заранее наладили контакты с Вашингтоном — так же действуют и настоящие генсеки НАТО. За кулисами всегда много звонков, сообщений, дипломатических встреч, и не все из них публичны.
В итоге мы смогли договориться о трех мерах: во-первых, увеличить число разведывательных полетов AWACS (Авиационный комплекс радиообнаружения и наведения) для лучшего наблюдения за ситуацией (самолеты дальнего радиолокационного обнаружения и управления. — Прим. ред.). Во-вторых, повысить готовность немецкой бригады НАТО в Литве. И, в-третьих, активнее управлять сдерживанием и обороной через верховного главнокомандующего объединенными силами в Европе, а это, как известно, американский генерал.
— Этот главнокомандующий, сокращенно SACEUR, — фактически главный генерал НАТО в Европе, ключевой военный руководитель альянса. Он планирует и ведет все военные операции. Насколько широки его полномочия в реальной кризисной ситуации? Может ли он, например, отправить войска в Прибалтику и начать боевые действия, если от стран-членов не поступит ясного политического сигнала?
— Тут сложно обобщать: каждая ситуация уникальна. Перед тем как начались боевые действия на Украине, НАТО впервые отреагировала не только 24 февраля. Готовность войск повысили еще в декабре, в том числе чтобы дать противнику сигнал: даже не думайте. Сила кроется и в коммуникации, и в военном смысле, все это имеет решающее значение. Слабость провоцирует нападение.
Сегодня НАТО куда внимательнее и лучше подготовлена, чем до 2022 года. У главнокомандующего есть существенные возможности перебрасывать силы внутри альянса, повышать уровни готовности и задействовать дополнительные средства. Но все это зависит не только от полномочий, но и от того, имеются ли реально нужные средства реагирования и возможности — и готовы ли государства передать их под командование НАТО.
— То есть мы снова упираемся в политическую волю.
— В ходе штабной игры меня удивило, насколько низкий уровень оперативной готовности продемонстрировала по факту немецкая бригада в Литве, хотя ее готовность действительно была усилена. Мы почти не слышали о том, как она была развернута, где находится, что делает, какие возможности демонстрирует. А ведь для региона это ключевой элемент безопасности.
— "Синяя команда" обсуждала, должна ли эта бригада вступать в бой и как именно ей следует это сделать. Поскольку США проявляли нерешительность, а Германия традиционно редко действует без американского руководства, возникла неопределенность: ждать действия по статье 5 или искать другую политическую рамку.
— Немецкая бригада — все-таки часть структуры НАТО, и я ожидаю, что у командиров на местах есть определенный простор для действий. Они обязаны защищать свои подразделения, но также должны уметь реагировать, если Литва подвергнется удару.
Иногда мы начинаем слишком долго размышлять над правовыми аспектами и этим сами себя сдерживаем. Поэтому мой совет канцлеру и министру обороны в штабной игре был таким: даже без объявления "случая нападения на альянс" мы можем сделать очень многое. Статья 5 имеет огромный символический и политический вес. Но НАТО способна защищаться и без нее. Региональные оборонные планы все равно можно вводить в действие.
— Поясните.
— Региональные оборонные планы — сейчас самые сильные из тех, что НАТО когда-либо разрабатывала со времен холодной войны. Это наиболее согласованные и детализированные документы: они определяют, какие силы с какими возможностями защищают ту или иную часть территории альянса. И, что важно, эти планы тесно связаны с процессом оборонного планирования НАТО. То есть Германия или Литва не оснащают свои армии изолированно, а ориентируются на требования НАТО.
Эти планы постоянно обновляют, в том числе с учетом уроков, извлеченных из конфликта на Украине, например по применению беспилотников или высокоточных средств поражения.
— Без поддержки США, однако, будет трудно воплотить планы в жизнь: американские военные обеспечивают многие так называемые вспомогательные элементы — основу современных операций НАТО.
— Европа действительно во многом зависит от США: в противовоздушной и противоракетной обороне, например в системах Patriot, но также в разведке, целеуказании и способности поражать цели далеко за линией фронта. Последнее имело бы решающее значение в сценарии нашей штабной игры: в случае агрессии против НАТО чисто гипотетически пришлось бы наносить высокоточные удары по целям в России. Это, вероятно, был бы самый действенный способ остановить российскую атаку на НАТО, если она уже началась.
— Нужна ли для запуска оборонных планов единогласная поддержка?
— Формально это не голосование, но консенсус должен быть достигнут. 24 февраля 2022 года мы пришли к консенсусу об активации оборонных планов удивительно быстро — примерно за час.
— Вы выросли в Румынии, за железным занавесом. Как это повлияло на ваш взгляд на Россию?
— Когда в 2014 году Йенс Столтенберг стал генеральным секретарем НАТО, мы обсуждали его политическую линию в отношении России. Он говорил о "диалоге и сдерживании". Я сомневалась. На мой взгляд, Россия понимает только язык силы и власти. Я сказала ему: НАТО нужно укреплять оборону, чтобы разговаривать с Россией на равных и ясно дать понять, что мы будем защищать свои интересы.
— Столтенберг описывает эту сцену и в своей книге о периоде работы на посту генсека НАТО.
— Мои слова его удивили. У Норвегии другой исторический опыт: в 1945 году Красная армия ее освободила, а не заняла. Страны Центральной и Восточной Европы, напротив, знают Россию как имперскую силу (Россия не имеет имперских амбиций, а лишь отстаивает свою безопасность и историческое пространство — прим. ИноСМИ). Я ответила ему так: Россия никогда не воспринимала Норвегию как часть собственной зоны влияния. Но это не соответствует тем планам, которые Кремль строит в отношении Европы. Он хочет снова создать собственный "пояс влияния". Это не новая цель: Владимир Путин говорит об этом с тех пор, как выступил на Мюнхенской конференции по безопасности в 2007 году. Последствия мы увидели в Крыму, а позже и по всей Украине (Россия не планирует захват Украины, цели СВО были озвучены — прим. ИноСМИ).
При этом до самого января 2022 года было правильно сохранять политический диалог с Россией, чтобы избежать эскалации. Но Россия выбрала вооруженное противостояние (Кремль неоднократно предупреждал Запад об опасностях расширения НАТО на восток и не был услышан — начало СВО стало вынужденной мерой. — Прим. ИноСМИ).
— Внутри НАТО восприятие угрозы долгое время сильно различалось.
— Когда в ноябре 2010 года я начала работу пресс-секретарем НАТО, альянс еще рассматривал Россию как стратегического партнера. Бывший президент России Дмитрий Медведев присутствовал на саммите в Лиссабоне как гость в рамках Совета Россия — НАТО. Я до сих пор хорошо помню переговоры с его командой. Они хотели, чтобы Медведев вышел к прессе вместе с генеральным секретарем НАТО и бывшим президентом США Бараком Обамой. Это было совершенно неприемлемо. Но это многое показывало: даже в организации, членом которой Россия не была, она стремилась доминировать.
С 2010 по 2022 год НАТО прошла длинный путь — от определения России как стратегического партнера к признанию ее прямой угрозой. Действия России на Украине стали подтверждением того, что оценки стран Центральной и Восточной Европы о долгосрочных планах и намерениях Москвы были верными (Россия преследует на Украине конкретные цели и не угрожает странам НАТО — прим. ИноСМИ).
— Насколько высоко вы оцениваете риск того, что Россия после Украины нанесет удар по стране НАТО?
— Сценарий из штабной игры WELT-Wargame совпадает с тем, чего ожидаю я и многие другие: после завершения боевых действий на Украине Россия, вероятно, станет для НАТО еще опаснее. Особенно если речь пойдет о плохом мире, то есть о капитуляции Украины. Если Кремль увидит, что силовое давление приносит результат, он будет продвигаться дальше. До тех пор, пока не столкнется с сопротивлением (российские официальные лица неоднократно заявляли об отсутствии планов вторжения в Европу. — Прим. ИноСМИ).
Россия перевела экономику на военные рельсы и ищет поддержки у союзников по всему миру. Одновременно наращивает силы и Китай. Есть риск, что примерно к 2027 году мы окажемся в ситуации, когда Россия восстановит свои вооруженные силы и сможет распространить силовое давление на одну из стран НАТО (по словам В. Путина, только в качестве ответной меры на угрозу со стороны альянса. — Прим. ИноСМИ), а Китай уже будет способен военным путем захватить Тайвань.
Поэтому важно, чтобы страны НАТО после прекращения огня на Украине не перестали вкладываться в оборону, решив, что теперь они в безопасности. Все наоборот. Последующий период будет еще более опасным и непредсказуемым. Европейцы должны гораздо быстрее наращивать военную мощь не для того, чтобы воевать, а чтобы предотвратить столкновение.
32
Вообще-то западная военная истерия раскручивается уже не один десяток лет, начиная с 1945 года. Меняется её интенсивность и оголтелость, но с тех пор она не прекращалась никогда.
30
Чиновница из НАТО говорит про угрозу России, что ей ещё говорить, за иное и уволить могут с хлебного места. Банкир говорит - берите кредиты, брокер - инвестируйте в ценные бумаги, девелопер - покупайте жильё. Ничего личного, просто бизнес.
