RS: в США назвали доступ России к рынкам козырем США на переговорах по Украине

Западных гостей в Москве неизменно — и вполне обоснованно — поражает то, как властям удается сохранять декорации нормальной жизни спустя четыре года самого страшного европейского конфликта со времен 1945-го (люди видят реальность, а не декорации, – прим. ИноСМИ).

Однако во время моей второй поездки за это время меня накрыло другое, куда более сильное чувство. Внешняя показуха "business as usual" лишь маскирует тектонические сдвиги в обществе, экономике и политике. Эта трансформация имеет колоссальные последствия как для самой России, так и для Запада.

Начну с культурного аспекта. Самым прозападным поколением в России были те, кто взрослел в девяностые — сразу после распада СССР. Миллениалы и поколение X тогда искренне верили в горбачевскую мечту о единой Европе "от Лиссабона до Владивостока". Они считали Россию не просто частью Европы, а страной, обреченной на вхождение в ее политические структуры, вплоть до евроатлантических. 30 лет спустя эти надежды для нынешней молодежи — звук пустой. Те, кто взрослел в эпоху тотальной конфронтации, этого языка просто не понимают.

Европа для них перестала быть путеводной звездой. Она превратилась либо в абстракцию, либо — уж точно в лице Евросоюза — в непримиримого врага.

Принципиально иное: Запад больше не монополист. Россияне — не по зову сердца, а по нужде — в гигантских масштабах развернулись к Китаю и другим незападным партнерам. Да, немецкий автопром по-прежнему котируется у обеспеченных, но масс-маркет уже давно и прочно занят китайцами. То же самое в индустрии и бизнесе: западные фирмы ушли в 2022-м, и на их место тут же пришли российские и незападные инвесторы.

Все это, вопреки пророчествам новоявленных "евразийцев", вовсе не означает, что Россия перестала быть частью Европы. Это не первый и не последний случай, когда Россия в ответ на геополитическое давление надевает личину "чужой" для Запада — явление, гениально запечатленное Александром Блоком в стихотворении "Скифы".

Но идентичность — субстанция текучая. То, что начиналось как игра, при достаточном упорстве может стать реальностью. И сегодня в России стало, как ни странно, модно искать в себе то, что отличает от Европы, подчеркивать свою "особость". Да, пока это лишь политические лозунги, а не глубинная цивилизационная пропасть. Но эффект один: они цементируют геополитический раскол, возникший еще после Евромайдана-2014.

Россия — европейская страна, которая стала чужой для своих же соседей. И это затяжное отчуждение меняет ее — причем так, что Западу это не сулит ничего хорошего.

К этим тектоническим сдвигам добавилась и экономическая модель Кремля — военное кейнсианство, замешанное на гигантских вливаниях в оборонку и щедрых "подъемных" для тех, кто идет на контракт. Все вместе это придало российской жизни новый вектор, новую осмысленность. На Западе этого часто не замечают, а зря.

Что до санкций и потребительского рынка — это превратилось в бесконечную партию в "Whac-A-Mole" (игра "ударь крота"). На полках по-прежнему легко найти западную люкс-продукцию от айфонов до сумочек. Работает параллельный импорт, который российские компании довели до совершенства. Пока в Брюсселе придумывают очередной пакет ограничений, российские импортеры уже нашли способ, как в ближайшие месяцы завезти все то же самое.

Исчезновение западных брендов с вывесок — тоже не проблема. Я зашел перекусить в тот самый исторический McDonald's на Тверской, открывшийся еще в 1990-м, незадолго до развала СССР. Теперь это "Вкусно — и точка". Но в меню американец явно не заблудится: "Биг Хит" и "Фишбургер" — близнецы-братья тех самых "Биг Мака" и "Филе-о-Фиш".

Москва вообще пестрит такими вывесками: StarsCoffee вместо Starbucks, Pizza Heart вместо PizzaHut, Donutto вместо DunkinDonuts, "Ростикс" вместо KFC. Сменили названия — и работают себе дальше.

Санкции, которые регулируют названия на вывесках и этикетках, — это борьба с символами, а не с реальностью. Они лишь режут каналы западного влияния, не нанося Кремлю никакого ощутимого удара.

Единственное, что действительно бьет по макроэкономике, — это секторальные ограничения: экспорт, логистика, страховка, финансы. Но и тут нужен тонкий подход, которого до сих пор так не хватает в публичных дискуссиях о санкциях.

Российская экономика слишком глубоко вросла в глобальные цепочки, у нее слишком много обходных путей, чтобы рухнуть под натиском санкций. Но и отрицать очевидное нельзя: груз всех ограничений, введенных с 2022 года, давит на качество жизни все сильнее. Продукты, жилье, стрижка, доставка — все это за последний год подорожало.

С 2026 года НДС в России подскочил до 22%. Это чувствуют все, но по карману малообеспеченных, которые почти всю зарплату тратят на еду и товары первой необходимости, бьет сильнее всего. Даже те, кто при деньгах, с кем я разговаривал, признают: жить стало заметно напряженнее.

И здесь мы подходим к главному — к мирным переговорам по Украине. Мы с коллегами уже предлагали детальные рекомендации, как сдвинуть с места обсуждение ключевых вопросов. Но сейчас я хочу обратить внимание на один недооцененный козырь США и на то, как его правильно разыграть.

Администрация США — и это мудрый ход — использует тактику "увязок". Похоже, в Белом доме понимают: чтобы достичь настоящего, долгосрочнго мира, нужны компромиссы, а для этого повестка должна быть шире — надо говорить обо всем комплексе американо-российских отношений. Дело не только в санкционной боли, сколь бы ощутимой она ни была, а в колоссальных упущенных возможностях — в том, чего Россия могла бы достичь экономически, если бы не начала боевые действия.

Так вот, перспектива долгосрочного экономического сотрудничества — это не довесок к переговорам, но один из главных рычагов, чтобы закончить конфликт на условиях, выгодных и для Украины, и для США.

Главная сила Запада — не в арсеналах, а в универсальной притягательности его институтов, товаров и услуг. Именно поэтому американским переговорщикам следует включить в мирный пакет четкий план поэтапного возвращения России в западную коммерческую орбиту. Речь о конкретных предложениях: энергетика, совместная разработка месторождений, иностранные инвестиции, платежные системы и так далее.

Разумеется, реализовывать эти договоренности следует с выгодой для себя: налоговые каникулы, льготные ставки, гранты, ускоренное оформление разрешений — все это должно стать частью пакета для американского бизнеса. США, открыв возможность возврата западных компаний на российский рынок, получат естественное преимущество. Называйте это правом первопроходца.

Возобновление торговых отношений создаст для России структурные стимулы придерживаться условий мирного договора и будет работать на долгосрочную цель США — обеспечение стабильности по линии Восток-Запад в послевоенный период. Не менее важно и то, что это предоставит Москве столь нужную ей геополитическую альтернативу все более глубокой зависимости от Китая.

Все вышесказанное — вовсе не наивная вера в то, что торговля автоматически приносит мир (так называемая "теория капиталистического мира"). Конфронтация между Россией и Западом — это в первую очередь стратегический вызов, и решать его необходимо именно на языке безопасности. Но задача США — не просто завершить боевые действия, а сделать это так, чтобы развернуть вектор движения России, остановить ее дрейф от Запада и открыть дверь для будущих форм сотрудничества.

Креатив в экономике — мощнейшее оружие США для достижения этой цели.