Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Россия заметно опередила США в разработке методик ведения современной войны, пишет The New York Times. Поставщики российских вооруженных сил постоянно совершенствуют технику, отбирая наиболее эффективные инновации. Американская армия на этом фоне выглядит безнадежно устаревшей.
Катерина Бондарь (Kateryna Bondar)
Десятилетиями американцы насмехались над жесткой централизацией российской армии и ее неспособностью меняться. Теперь эта картина устарела. После четырех лет конфликта на Украине Москва выработала впечатляющий прагматичный подход к военным инновациям. Она выбирает функционирующее, а не изящное; масштабируемое, а не грандиозное; работоспособное, а не презентабельное.
Россия переписывает будущее войны: строит системы управления на базе ИИ и развертывает полностью автономное оружие — без тех этических ограничений, что сковывают западные армии.
Ставки выходят за рамки боевых действий на Украине. США убедились в этом на собственной шкуре во время войны с Ираном. Дроны Shahed, которые Тегеран использует при поддержке России, уже били по американской технике и объектам на Ближнем Востоке. А достижения Москвы в автономных действиях боевой техники придадут таким БПЛА-атакам еще больше разрушительности. Поэтому США жизненно необходимо понять, как Россия подходит к будущему войны.
Россия не входила в украинское противостояние как технологический лидер, но учится стремительно. Решающими для ее прогресса стали четыре решения.
Первое: Россия сделала беспилотники и ИИ национальным приоритетом, выстроив под них целую экосистему. По прогнозам Кремля, к 2030 году в беспилотной сфере будет работать миллион специалистов. Также страна намерена увеличить ежегодный выпуск ИИ-специалистов более чем на 400% и добиться, чтобы 95% приоритетных отраслей достигли "готовности к внедрению технологий искусственного интеллекта". Гражданская промышленность поставляет данные, кадры и софт — все это идет в оборонку, а армия служит для них непрерывным полигоном.
Россия создает не просто дроны, а целую инфраструктуру: полигоны, заводы, системы управления воздушным пространством и учебные конвейеры. И вместо того, чтобы менять процедуру закупок оружия у существующих компаний, меняет саму рабочую силу и промышленность.
Второе: Россия экспериментирует без устали и оставляет только то, что выдерживает испытание реальным боем. Дроны "Герань" — отличный пример. Мое исследование показало: получив образцы в 2022 году, Россия менее чем за 3 года внесла больше 30 крупных доработок — меняла навигацию, связь, боевую нагрузку и тактику. И эти изменения приходили не только от инженеров, но и от студентов на производстве под Елабугой в Татарстане (это примерно 1000 км к востоку от Москвы). Завод там — по сути школа, а школа — это лаборатория. Границу между учебой и разработкой оружия тут намеренно стерли.
Та же логика работает и с автономией действий техники. Украинская разведка считает, что Россия развертывает дроны, способные работать без внешней связи: они сами прокладывают маршрут, сами находят цели и сами наносят удар через бортовой компьютер. Эти системы, известные как V2U, перешли из разряда дистанционно управляемых и программируемых в полностью автономное оружие. Они работают даже тогда, когда враг глушит сигналы солдат у пульта.
До идеала им далеко. Но они уже в деле. Москва не ждет идеала, она развертывает это оружие и доводит до ума на ходу.
Третье: Россия избегает абстракций. Вместо того чтобы гнаться за гигантскими архитектурами вроде американского CJADC2 — который должен был соединить все рода войск в одну сеть, но после многих лет разработки так и остался на бумаге — Россия пишет софт, который решает конкретные задачи прямо на поле боя. Самый яркий пример — "Глаз/Гроза". Программа "Глаз" одним кликом выдергивает координаты цели с видео дрона и мгновенно шлет их в "Грозу" — модуль управления огнем, который можно запустить с ноутбука или планшета. Время от обнаружения цели до прилета снаряда сокращается с часов до пары минут. Эту систему уже изучают в российских военных училищах и вовсю используют на передовой.
Но самое главное решение, которое вытащило Россию вперед, — это ставка на частную предпринимательскую инициативу. Частные БПЛА-школы и волонтерские учебные сети вроде проекта "Архангел" — ключевое звено системы. Проект "Архангел" и ему подобные выросли из маленьких групп энтузиастов в общенациональные сети. Они готовят операторов, тестируют новые технологии и постоянно подстраивают тактику — и часто делают это быстрее, чем официальные военные институты.
Государство, судя по всему, эту экосистему не контролирует, а просто наблюдает, отбирает и масштабирует то, что дает результат. Министр обороны России Андрей Белоусов даже похвалил децентрализацию производства дронов и средств РЭБ — включая то, что он назвал "гаражным" уровнем разработки и сборки.
Результаты ломают старые стереотипы. В войне дронов новаторство России приобретает все более децентрализованный и адаптивный характер, а США остаются зажатыми в тиски централизации, медленных закупок и слабой связи. Страна, которую долго считали бюрократическим монстром, превратилась в центр предпринимательской активности.
Вашингтон вбухивает миллиарды в дроны и ИИ. Но чтобы это работало, новые технологии нужно внедрять в воинские части, связывать через софт и постоянно адаптировать через обучение. Америке пора меньше думать о том, как покупать новые технологии, и больше — о том, как с ними воевать.
Опыт России преподносит два урока. Интеграция должна быть непрерывной. Обучение, эксперименты и боевая работа — все должно быть в одной связке. Нужна единая петля обратной связи: новые системы проверяют в реалистичных условиях, а результаты сразу перекладывают в тактику. Большинство американских подразделений, например, не тренируются в условиях, когда их GPS глушат всерьез и надолго. А это — реальность современной БПЛА-войны.
Пентагону пора шире открыть двери для нестандартных поставщиков — не только по железу, но и по софту и обучению. Война дронов движется слишком быстро для старых циклов адаптации. Россия показывает: даже большая централизованная армия может использовать децентрализованные инновации, давая гражданским инженерам и операторам пространство для совместной подстройки, а потом масштабируя то, что сработало. У США инновационная база куда сильнее, чем у России, но стране не хватает институциональной воли, чтобы выжать из нее максимум.
На Ближнем Востоке Соединенные Штаты столкнулись с новой эрой войны, где полно дронов. Такая война более автоматизирована и потенциально смертоноснее всего, что было раньше. Вечно отвечать на новые угрозы старым мышлением Америка не может.
