Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Цена на нефть отражает лишь часть проблем, пишет Advance. Даже если война быстро закончится, дефицита энергоносителей не избежать. Механизм с поставками настроен на непрерывную работу и не рассчитан на перебои. А сейчас он ломается.
Закрытие Ормузского пролива повлечет не только скачок цен на нефть. Система, которая зависит от постоянного потока, начнет хиреть, и последствия будут сказываться еще долго после войны.
В последние дни многие внимательно следят за ценами на нефть, а тем временем происходят вещи, которые куда важнее. Полное закрытие Ормузского пролива запустит целую цепочку проблем, которые во много раз хуже скачков цен за баррель. Ведь в первой половине 2025 года через этот узкий пролив проходило около 20,9 миллиона баррелей нефти в день и 11,4 миллиарда кубометров СПГ, а это соответствует примерно 20% мирового потребления нефти и более чем 20% потребления СПГ. Что происходит, когда пролив остается закрыт? Что с нефтью, хранилищами и добычей? Именно этот сбой в "ритме" и является сегодня важнейшим экономическим событием в Персидском заливе.
В первые дни войны траффик в проливе сократился почти на 80%, и около 200 танкеров остались запертыми в Персидском заливе. Среди них 60 супертанкеров, приблизительно восемь процентов мирового флота сверхбольших танкеров для перевозки сырой нефти (VLCC). Таково положение системы, которая физически есть на карте, но в коммерческом отношении фактически парализована. И тут мы подходим к малозаметным, но очень опасным деталям. Дело в том, что нефть не может бесконечно долго оставаться на месторождении, в сепараторе, трубопроводе и на терминале без последствий. А кое-кто об этом забыл, думая, что если Ормузский пролив "вскоре откроется", то все пойдет "по-старому". Уже сейчас с большой долей уверенности можно сказать, что этого не будет.
Поясню. Когда танкеры не приходят (или не отправляются), резервуары заполняются, нефтеперерабатывающие заводы сокращают переработку, а месторождения переходят в режим принудительного сокращения добычи. Ирак первым столкнулся с этой проблемой. В последние дни обсуждается снижение добычи примерно на 70% до 1,3 — 1,4 миллиона баррелей в сутки на фоне существенного сокращения добычи на месторождениях "Румайла", "Западная Курна 2" и "Майсан". Басра продемонстрировала свою давнюю слабость в этом отношении: слишком мало хранилищ по отношению к объему нефти, которую она обычно ежедневно отправляет по морю.
Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты имеют несколько обходных маршрутов, но они позволяют сохранить лишь часть системы. Предыдущие оценки энергоресурсов показали, что существующие саудовские и эмиратские альтернативы могут перенаправить лишь небольшую часть объема, обычно проходящего через Ормузский пролив. Аналитики еще в начале месяца отмечали, что на восточном побережье Саудовской Аравии в терминале "Джуайме" быстро заканчивается место для хранения, а четыре из шести резервуаров в Рас-Тануре были заполнены. Поэтому компания Aramco доводит использование трубопровода East-West Petroline до максимальных семи миллионов баррелей в сутки, запрашивая у азиатских покупателей планы параллельной загрузки для "Рас-Тануры" и "Янбу", и в спешном порядке перенаправляет потоки в Красное море. Однако даже такие ухищрения не решают проблему полностью, поскольку терминалы, количество доступных танкеров и безопасность судоходства остаются ограниченными. Иранский терминал "Джаск" подтверждает масштаб проблемы, и его эффективная мощность приближается к почти 0,3 миллиона баррелей в сутки.
17.03.202600
Фуджейра, ворота эмиратов в Ормузский пролив и крупнейшее коммерческое хранилище нефтепродуктов на Ближнем Востоке, должна была служить подстраховкой. Но на этой неделе стало понятно, насколько она уязвима: Фуджейра подверглась атаке беспилотников, начался пожар, который временно остановил работу. Кувейт еще более уязвим, поскольку практически полностью зависит от единственного выхода в открытое море, и он уже сокращает добычу и переработку, объявив о форс-мажоре. Катар открыл второй фронт кризиса. Остановка его комплекса по производству СПГ мощностью 77 миллионов тонн в год немедленно подняла новую волну беспокойства на европейском и азиатском газовых рынках, и, по оценкам, возвращение к нормальному режиму поставок может занять недели, если не месяцы.
Поэтому цена на нефть марки Brent отражает лишь часть проблем. Реальные последствия гораздо масштабнее, чем показывает ежедневная рыночная цена. Текущие оценки показывают, что добыча на Ближнем Востоке сократилась на семь — десять миллионов баррелей в сутки, а работа нефтеперерабатывающих заводов в Персидском заливе была остановлена или значительно сокращена примерно на 1,9 миллиона баррелей в сутки. Поэтому было решено выделить рекордные 400 миллионов баррелей из стратегических резервов. Этот шаг смягчает первоначальный удар и дает потребителям время, но пролив остается заблокированным, резервуары для хранения в Персидском заливе остаются полными, а сложные системы переработки и сжижения газа по-прежнему требуют физического доступа к рынку.
История Ормузского пролива знает интересные курьезные примеры. Летом 1987 года США начали сопровождать кувейтские танкеры через Персидский залив. Уже в первом крупном конвое супертанкер "Бриджтон" наткнулся на иранскую мину, а американские военные корабли сгрудились позади танкера, чтобы избежать других мин и практически возложили на огромное торговое судно миссии по расчистке пути для них. Этот эпизод остается символом того, как меркнет военно-морская мощь, столкнувшись с дешевым асимметричным оружием в узком судоходном коридоре. Поэтому сегодня специалисты из судоходного сектора предупреждают, что даже организованные военные конвои помогут восстановить объем грузооборота лишь на десять процентов от нормального уровня.
Тут мина важнее ракеты. Ракета уничтожает судно или терминал, и весь мир видит это на экранах. Мина же работает без шума, и само по себе страха минирования достаточно, чтобы страховщики отозвали страховое покрытие, экипажи отказались от плавания, а судовладельцы оставили свой флот на якоре. Ведущие страховые компании уже в начале марта рассылали уведомления об отмене или радикальном изменении страхового покрытия на случай войны в иранских и персидских водах. В то же время в Персидском заливе остаются заперты и более 130 контейнеровозов, и крупные перевозчики начали вводить надбавки за военную безопасность. Таким образом, Ормузский пролив превратился из энергетической проблемы в логистический шок.
Задел на проблемы в будущем появляется тогда, когда месторождения начинают неоднократно или на длительные периоды закрываться. Нефтяные месторождения и скважины не любят (мягко говоря!) цикл внезапных остановок и возобновлений работы. В специализированной литературе Общества инженеров-нефтяников авторы предупреждают о снижении производительности из-за изменений давления, межслойного перелива, закупорки капиллярных каналов, отложений и коррозии. На некоторых типах месторождений после длительного простоя добычу нельзя вернуть на прежний уровень, даже когда технические условия восстанавливаются. Поэтому сегодняшнее сокращение добычи в Ираке, Кувейте, Катаре и Саудовской Аравии не просто временная нехватка баррелей на март. Велик риск того, что часть мощностей будет восстанавливаться медленнее, дороже и с меньшей эффективностью, чем до кризиса.
Географическое распределение пострадавших также имеет политическое значение. По оценкам, 89% сырой нефти и конденсата, прошедших через Ормузский пролив в первой половине 2025 года, оказались в Азии, и при этом 74% этих поставок направлялись в Китай, Индию, Японию и Южную Корею. Прямой импорт США по этому маршруту сократился примерно до 0,4 миллиона баррелей в день, то есть это очень небольшая доля потребления США. Ясно, что Вашингтон легче переносит энергетический шок, чем азиатские промышленные центры и европейские покупатели СПГ.
В заключение. Суть этого кризиса гораздо шире, чем ежедневные новости о цене барреля в 90 или 100 долларов. В момент фактического закрытия Ормузского пролива хранилища в Мексиканском заливе начинают заполняться, танкеры превращаются в плавучие бочки, НПЗ заводы и экспортные терминалы переходят в режим "обороны", а месторождения теряют свою основную функцию — стабильный поток на рынок. Следует помнить, что этот цикл идеально настроен на непрерывную работу. Система не рассчитана на перебои, на хранилища, где больше нет места... Даже если огонь прекратится завтра, системе потребуются недели, а в некоторых сегментах — месяцы, чтобы восстановить прежний ритм работы. А значит не избежать дефицита нефти, которая по-прежнему обеспечивает энергией всю мировую экономику.