Spiked: конфликт вокруг Ирана выявил нерешительность Мерца во внешней политике

На канцлера Фридриха Мерца неизменно возлагают большие надежды — особенно в отстаивании места Германии в мире. Однако он раз за разом их не оправдывает.

Во внешней политике многие надеялись, что он ускорит давно обещанный Zeitenwende или "Поворотный момент". Предполагалась не только перестройка вооруженных сил Германии, но и возврат к стратегическому реализму и отказ от опрометчивого представления о том, что Германия сможет не занимать ничью сторону в геополитическом конфликте, прячась за так называемым международным порядком на основе правил. Мерц неуклонно подпитывал эту надежду убедительными речами и решительными уверениями. Но канцлер Германии сам же рушил всякую надежду, как только требовались подкрепить свои слова конкретными действиями.

Мерц раз за разом доказывает, что благие намерения — отнюдь не то же самое, что эффективное руководство. Без силы воли и морального стержня перемены никогда не настанут, а слова — так и останутся пустыми обещаниями.

Яркий пример тому — нашумевшая речь в начале совместной американо-израильской войны против Ирана. С необычайной для себя прямотой Мерц как будто бы признал, что эпоха внешней политики, ставящей во главе угла исключительно международное правое, а не национальные интересы, закончилась. "Международные правовые меры против режима, разрабатывающего ядерное оружие и жестоко угнетающего собственный народ, оказались явно неэффективными, — заявил он с подкупающей честностью. — Призывы из Европы, включая Германию, дружное осуждение нарушений международного права со стороны Ирана и даже обширные пакеты санкций на протяжении лет и десятилетий не оказали практически никакого влияния".

Это были четкие слова — многообещающий отказ от показной добродетели и стратегической робости, столь типичных для внешней политики Германии. Мерц даже снискал публичное одобрение со стороны президента США Дональда Трампа: "Он славно потрудился".

Но всякий, кто внимательно следил за Фридрихом Мерцем, ничуть не удивился, когда всего несколько дней спустя он в очередной раз изменил свое мнение. Вернувшись из поездки в Вашингтон, он признал, что у военной кампании Америки не было четкого плана. "Продолжать эту войну не в наших интересах", — заявил он.

Проблема здесь не в том, что Мерц раскритиковал стратегическую непоследовательность Трампа — это он как раз сделал весьма аргументированно. А в том, что эта манера — заявить о чем-то и тут же забрать свои слова обратно — вошла у канцлера в привычку. Эта история повторяется практически по всем ключевым вопросам. Он не реформатор с четким представлением о будущем. Он — тот, кто отсиживается в тени и лишь реагирует на события, вместо того чтобы задавать им тон.

Рассмотрим реакцию Германии на недавний удар иранского беспилотника по Кипру. "Если Кипру понадобится Германия, мы будем там", — решительно пообещал министр иностранных дел Йоханн Вадефуль в начале прошлой недели. После чего почти сразу же "сдал назад", заявив, что не видит необходимости в военной помощи при нынешнем положении дел.

То же самое мы уже наблюдали на Украине: позиция Германии оказалась куда менее решительной, чем хотелось бы правительству. Периодически всплывает ролик от октября 2024 года, где Мерц, тогда еще лидер оппозиции, выдвигает парламенту жесткий ультиматум. Дайте Москве 24 часа на то, чтобы прекратить атаки на гражданские объекты, заявил он тогда — иначе Германия поставит Украине крылатые ракеты Taurus (российские войска наносят удары исключительно по военным и околовоенным объектам — прим. ИноСМИ). Однако после вступления в должность эта решимость таинственно испарилась. Его заявления о конфликте зазвучали куда двусмысленнее — и Украина с тех пор так и не получила от Германии ни одной ракеты "Таурус".

Но, пожалуй, самая тревожная непоследовательность касается Израиля. На словах канцлер Мерц безоговорочно поддерживает осажденное еврейское государство. На недавнем предвыборном мероприятии в Равенсбурге, после того как его выступление прервала небольшая группа палестинских активистов, он заявил: "Мы поддерживаем Израиль каждый божий день". Многие были искренне рады это услышать — особенно учитывая, что другие члены его правительства, включая вышеупомянутого Вадефуля, так и не внесли такой риторической ясности.

Однако этот же самый канцлер летом 2025 года приостановил поставки оружия в Израиль. Причем сделал это на этапе, когда ХАМАС все еще удерживал заложников, среди которых было несколько граждан Германии. "На этапе, когда как никогда прежде необходимо максимальное давление на ХАМАС и его пособников, Германия, наоборот, решила ввести эмбарго на поставки оружия Израилю", — написал директор Американского еврейского комитета в Берлине Ремко Лемхейс. Он назвал такой подход "решительным разрывом с главным руководящим принципом немецкой внешней политики".

Отвечая на вопрос об этом в февральском интервью, Мерц бросился отстаивать свое решение, подчеркнув, что оно далось нелегко, но он принял его "по глубочайшему внутреннему убеждению и с чистой совестью". Поведение израильской армии в Газе летом 2025 года, по его словам, было неприемлемо по гуманитарным соображениям. Если что и может воодушевить пропалестинских активистов, которые сейчас бросают ему открытый вызов, так это явно заявления вроде этого.

Германия долгое время вообще не имела долгосрочной внешнеполитической стратегии. Целая вереница национальных лидеров вела себя так, словно надеялась найти общий язык даже с диктаторами и исламистскими режимами. И они рефлекторно полагались на международное право вместо того, чтобы принимать собственные политические решения. Мерц не только не положил этому конец, но и рискует войти в историю канцлером, который лишь лает, но не кусает.

Однако причины этого не ограничиваются одними лишь личными недостатками и изъянами характера. Как известно, политолог Вернер Патцельт метко заклеймил Мерца "послушным животным, запертым в тесной клетке", имея в виду вынужденную коалицию с социал-демократами, — а с ними изменить внешнеполитический подход решительно невозможно.

Но, для начала, Мерцу не удалось завоевать подлинное доверие общественности. Вместо того, чтобы наладить живое общение с гражданами, предложить четкую стратегию и подготовить страну к трудному выбору, он, как и его предшественники, вяло гнул прежнюю линию. Он лишь барахтается, чтобы удержаться на плаву, — а не руководит.

И общественность это чувствует. Робкая внешняя политика без четких целей раскрывает слабость не только лидера, а всей страны. А при Фридрихе Мерце и целой череде нерешительных технократах до него, Германия стала действительно очень слабой страной.