FP: США стали непоследовательной, агрессивной и опасной страной

Вторая администрация Трампа оказалась куда более деструктивной и опасной, чем предполагало большинство наблюдателей — в том числе ваш покорный слуга, — и трагически неумелая война с Ираном доказывает это как нельзя лучше. В итоге всем государствам мира предстоит определить, как строить отношения с Америкой, чье поведение становится все более своенравным. Спросите себя: что бы вы сделали, если бы управляли Саудовской Аравией, Бразилией, Германией, Индонезией, Нигерией, Данией, Австралией?

Почему задача не так проста? Соединенные Штаты по-прежнему очень сильны, даже если сейчас проводят политику, которая со временем ослабит страну. Речь идет об ошибочном меркантилизме, бессмысленных нападках на науку и академическую среду, откровенной враждебности к иммигрантам, ставке на ископаемое топливо, расточительности в военных расходах, хроническом дефиците. Но пока другим государствам приходится опасаться, что американская мощь может быть использована против них — намеренно или случайно.

Вторая проблема, о которой я уже подробно писал: Соединенные Штаты теперь ведут себя как хищнический гегемон. Они используют рычаги влияния, накопленные за десятилетия, чтобы эксплуатировать и союзников, и противников. Такой подход по принципу "выигрыш — проигрыш" в отношениях с другими странами подразумевает глубокую неприязнь к большинству международных институтов и норм, намеренно непоследовательное поведение. И привычку относиться к чужим лидерам с плохо скрываемым презрением, требуя при этом от большинства из них унизительных жестов подчинения и преданности. По мере распространения по региону и миру последствий войны с Ираном, становится ясно: администрация либо не понимала, как ее действия отразятся на других государствах, либо ей было плевать.

Что подводит нас к третьей проблеме: внешняя политика США оказалась в руках поразительно некомпетентных людей — от президента и ниже. Международное влияние зависит от многого, но один из ключевых факторов — уверенность других государств в том, что люди, с которыми им приходится иметь дело, умны, хорошо информированы и в целом понимают, что делают. Есть ли сейчас в высших эшелонах власти хоть кто-то, подходящий под это описание? Я лично таких не вижу. Ведение внешней политики — дело сложное, и от ошибок не застраховано ни одно правительство. Но нынешняя администрация совершает автоголы еженедельно, параллельно настаивая на собственной безошибочности.

Что еще хуже, некоторые из этих черт будет непросто исправить после ухода Трампа, даже если на смену ему придет человек с совершенно иными взглядами. Институциональная мощь внешнеполитического аппарата США размывается. Опытные госслужащие уходят в отставку или их увольняют — в том числе некоторых старших военных офицеров. На их место либо никого не берут, либо назначают лоялистов Трампа.

И так как политический организм Соединенных Штатов остается глубоко расколотым, другие страны вынуждены считаться с тем, что маятник будет просто качаться из стороны в сторону, от одной крайности к другой. Американцы избрали Трампа не один раз, а два. И могут снова избрать кого-то подобного. Исходя из этой реальности, какая страна способна полагаться на обещания, которые Вашингтон дает сейчас или будет давать при президенте от Демократической партии?

Итог таков: остальным государствам придется взаимодействовать с мощной, предположительно агрессивной и на редкость непоследовательной Америкой еще как минимум три года, а вероятно, и больше. Если так, как же поступать другим странам, памятуя о том, что США — не единственный опасный хищник? Для некоторых государств более непосредственные угрозы находятся куда ближе.

Повторю вопрос: что бы вы сделали, если бы руководили внешней политикой другой страны?

Вот основные варианты, которые вижу я.

История знает: классический метод противостояния сильным и опасным державам — это уравновешивать их, опираясь либо на собственные силы, либо на партнерство с другими (или на оба варианта сразу). Эта тенденция прослеживается в "безграничном партнерстве" России и Китая. В поддержке, которую Северная Корея оказала России на Украине. В сети прокси, которую Иран создал на Ближнем Востоке. И в разведывательной поддержке, которую Россия, как сообщается, оказывает Ирану.

Одна из вариаций, которую некоторые страны, скорее всего, примут, — это "мягкое сдерживание", то есть сознательная координация дипломатических шагов, чтобы помешать мощному государству достичь своих целей. Классический пример — скоординированное решение Франции, Германии и России выступить против резолюции Совета Безопасности ООН 2002 года. Та резолюция разрешила бы нападение США на Ирак. Тот шаг хоть и не убедил администрацию Буша отказаться от войны, но обнажил изоляцию США (и Великобритании) и увеличил политическую цену, которую в итоге заплатила каждая из сторон.

Реакция Европы на угрозы Трампа забрать Гренландию у Дании — еще один очевидный пример. Налицо скоординированный дипломатический ответ, призванный удержать мощное государство от нежелательных действий. Хотя военный элемент здесь тоже присутствовал. К "мягкому сдерживанию", по всей видимости, сводилась идея премьер-министра Канады Марка Карни в январе, когда он предложил средним державам мира сплотиться и выстроить взаимовыгодные связи, не нуждающиеся в кооперации с ненадежной и агрессивной Америкой.

В Белом доме рассчитывают, что любые попытки — как жесткие, так и мягкие — уравновесить мощь Соединенных Штатов будут слабы, хаотичны и не приведут к серьезным последствиям. Они могут оказаться правы. Многие страны по понятным причинам не решаются предпринимать дорогостоящие действия против США. Даже усилия в духе "мягкого сдерживания" наталкиваются на большие трудности, связанные с координацией совместных шагов. Однако трудности эти не непреодолимы. Особенно если уступки Штатам ведут лишь к новым требованиям. Или если другие страны начинают видеть в тесных партнерских отношениях с США скорее обузу, чем преимущество.

И не следует упускать из виду еще один вид балансирования: некоторые страны — те, кто либо тревожится из-за возможного нападения со стороны Соединенных Штатов, либо опасается, что Америка больше не служит надежным щитом — могут поддаться искушению усилить свою безопасность через создание собственного ядерного сдерживающего арсенала. Озабоченность надежностью США побудила Францию предложить расширить собственное сдерживание в Европе. Южная Корея и Япония также вновь задумываются об этой необходимости. Война с Ираном — и устранение нескольких относительно осторожных иранских лидеров — только укрепит позиции тех, кто считает, что главная ошибка: не взять пример с Северной Кореи и не бросить все силы на создание бомбы, пока был шанс.

Хотя большинство ученых-реалистов утверждают, что "примыкание" к мощному агрессивному государству рискованно и поэтому редко встречается, некоторые страны увидят в этом лучший вариант. Особенно слабые и уязвимые, которые могут прийти к выводу: у них нет иного выбора, кроме как присоединиться к Штатам и надеяться на лучшее. А страны, желающие использовать поддержку США для достижения собственных ревизионистских целей, с радостью запрыгнут на подножку.

Израиль, Саудовская Аравия и малые государства Персидского залива — очевидные примеры такого оппортунистического поведения. В эту категорию также входят правые лидеры: Виктор Орбан в Венгрии, Хавьер Милей в Аргентине, Марин Ле Пен во Франции, Биньямин Нетаньяху в Израиле. Они видят в Трампе престижную и харизматичную фигуру, которая разделяет их неприятие либеральной демократии и многих глобальных норм. Никого не должно удивлять, что каждый из этих лидеров — включая Трампа — открыто поддержал тяжелую кампанию Орбана по переизбранию в Венгрии.

Однако присоединение к непредсказуемым и агрессивным Соединенным Штатам не лишено собственных рисков. Во-первых, такие провалы, как война с Ираном, вялая экономика и низкие рейтинги одобрения Трампа, бросают тень на бренд MAGA. Тесные связи с США могут стать менее выгодными для иностранных популистов.

Более того, народная поддержка большинства этих лидеров держится на том, что они позиционируют себя ярыми националистами. Это несовместимо с долгосрочной покорностью агрессивной иностранной державе. Возможно, именно эти опасения объясняют, почему Ле Пен, фактический лидер французского правого "Национального объединения", в последние месяцы немного дистанцировалась от Трампа.

Государства, которые решат остаться в тесном союзе с Соединенными Штатами и захотят использовать американскую мощь для достижения национальных целей, удвоят усилия по направлению внешней политики США в нужное им русло.

Нетаньяху и некоторые ключевые организации израильского лобби помогли убедить Трампа начать нынешнюю войну. Наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бен Салман, по сообщениям, подталкивает Трампа к вводу наземных войск. Можно с уверенностью сказать: Израиль и государства Залива продолжат лоббировать Белый дом и Конгресс, чтобы оружейные потоки не иссякли. И можно ожидать, что более откровенные формы торговли влиянием — новые сделки для Джареда Кушнера или Trump Organization — будут продолжаться, пока Трамп у власти. Но война в Иране — это риск и для этих государств. Чем больше ее будут воспринимать как войну в интересах других, тем выше риск ответной реакции в случае ее неблагоприятного исхода.

Когда имеешь дело с ненадежным партнером, разумно снизить от него зависимость, даже если последуют определенные издержки. Эта тенденция проявлялась с тех пор, как в апреле 2025 года Трамп объявил о взаимных пошлинах. После этого торговые партнеры США стремились уменьшить зависимость от американского рынка: заключали друг с другом соглашения о свободной торговле. Канада снизила напряженность с Китаем и заключила новые пакты с Индонезией и Индией. Евросоюз сделал то же самое с Индией и Меркосур.

Любому родителю известно: иногда очень слабые стороны могут настоять на своем, если упорно отвергают предъявленное требование в расчете на то, что более сильному оппоненту не хватит решимости и терпения добиться подчинения. Союзники США по НАТО, например, воспротивились, когда Трамп потребовал, чтобы они помогли открыть Ормузский пролив. С ними не советовались до начала войны. У них мало причин выручать Трампа из собственных ошибок. И они, вероятно, надеются, что провал преподаст Вашингтону необходимый урок.

В качестве альтернативы государства могут делать вид, что выполняют требование, а затем тянуть время. Объявлять о неожиданных сложностях, затруднять проверку соблюдения требований — в общем, поднимать как можно больше пыли. Привлекательность этой стратегии очевидна. Она избавляет от прямой конфронтации с Вашингтоном, но и не заставляет платить полную стоимость уступок.

Другие государства использовали эту тактику против США и в прошлом. Страны НАТО неоднократно обещали увеличить оборонные расходы, но каждый раз не дотягивали до цели. Израиль обещал ликвидировать некоторые поселения, но делал это как можно медленнее и в то же время строил им на замену новые. Администрация Трампа, как сообщается, пытается выяснить, выполнил ли Китай экономические обещания, данные во время первого срока Трампа. Готов поспорить, что нет.

Мир огромен, неспокоен и полон противоречий. Даже сверхдержава вроде Соединенных Штатов не в силах уследить за всем, о чем другие страны могли договориться ранее, и проверить, соблюдают ли они взятые на себя обязательства.

Жесткая сила остается основной валютой мировой политики. Сильные государства тоже получают преимущества, когда в глазах других выглядят по большей части праведными, довольно честными и надежными, а также хотя бы время от времени пытаются улучшить положение в мире. Это качество мой покойный коллега Джозеф Най (JosephNye) назвал "мягкой силой". Государства обретали влияние, когда другие видели в них привлекательных и в основном доброжелательных партнеров.

Отсюда следует: противники США будут прилагать все усилия, чтобы очернить образ Америки. Они будут изображать ее эгоистичной, агрессивной, опасной. Как модель, которую следует отвергать, а не восхищаться и подражать. Следствие этой стратегии — которой Китай следует уже некоторое время — состоит в том, чтобы оставаться в стороне и позволять Штатам продолжать спотыкаться. Как якобы сказал Наполеон Бонапарт: никогда не мешай врагу, когда он совершает ошибку.

И, о боже, администрация Трампа облегчает эту задачу!

Хвастовство подрывом катеров в Карибском море всего лишь на основании подозрений. Помощь в убийстве иностранных лидеров. Жестокое обращение с иммигрантами и туристами. Введение запретов на поездки для более чем десятка стран. Приказы о финансовых санкциях против иностранных чиновников за непростительный грех критики президента. Хвастовство тем, что сила — это все, что имеет значение. Введение тарифных ставок, которые скачут вверх и вниз, как хомяк под метамфетамином. Развязывание войны с последствиями для всей мировой экономики без четкого представления о том, куда она заведет. Список можно продолжать бесконечно.

Соединенные Штаты больше не выглядят благонамеренной, пусть и не безгрешной, мировой державой. Теперь это образ безразличной, жестокой, неизменно лживой страны, которая печется лишь о собственной выгоде. Поэтому даже те лидеры, кто хочет вести дела с Вашингтоном, будут остерегаться излишней близости.

Различные стратегии противостояния Штатам взаимно усиливают друг друга. Чем больше стран встает на путь балансирования — будь то жесткого или мягкого — тем легче остальным также отстраняться. Чем больше роль США в мире воспринимается не как в целом благонамеренная, а как откровенно вредная, тем труднее многим государствам оставаться на стороне США. И тем больше иностранных лидеров выиграют от противостояния Вашингтону. Чем больше государств сопротивляются, тем легче другим последовать их примеру. Потому что даже сверхдержава не может отслеживать каждый мелкий акт неповиновения и наказывать всех сразу.

Из всего спектра возможных ответов на сегодняшние действия Вашингтона следует главный урок для американцев. Большое преимущество быть могущественной страной заключается в том, что у нее есть значительный запас прочности и множество ресурсов, на которые можно опереться при решении проблем. Недостаток же в том, что пока одни страны будут пытаться обратить американскую силу себе на пользу, другие сочтут это угрозой и станут искать пути укротить или сдержать ее.

По этой причине дальновидная великая держава будет использовать силу сдержанно. Придерживаться широко признанных норм, когда это возможно. Признавать, что даже близкие союзники будут иметь свои собственные цели. И работать над созданием договоренностей с другими, от которых выигрывают все стороны. Поддерживать железный кулак военной мощи полезно, однако не менее полезно скрывать его под бархатной перчаткой. Соединенные Штаты делали это достаточно хорошо на протяжении большей части последних 75 лет и очень от этого выиграли. Но нынешние лидеры спешат эту мудрость отбросить.

Как я предупреждал еще 20 с лишним назад: "Если Америка в итоге ускорит разрушение собственных альянсов и породит новые объединения, нацеленные на сдерживание Вашингтона, пенять останется лишь на себя".