Slovo: проблемы в Баб-эль-Мандебском проливе способны изменить ход войны

То, что вначале казалось серией целенаправленных ударов Соединенных Штатов Америки и Израиля по иранским военным и ядерным объектам, постепенно превратилось в широкий региональный конфликт с несколькими активными фронтами. Иран отвечает ракетами и дронами, обстреливая американские базы в регионе и Израиль, и дает понять, что речи о дозированном осторожном ответе больше не идет. Иран намерен давить масштабно, упорно, и не боясь эскалации.

Новое и очень важное звено тут Йемен. Хуситы, которых Иран давно поддерживает, включились в конфликт открыто. Удары по Израилю и угроза возобновить удары по судам в Баб-эль-Мандебском проливе меняют общую динамику войну. Именно этот пролив, соединяющий Красное море с Аденским заливом, является важнейшей точкой для мировой торговли. Если обстановка там резко ухудшится, последствия затронут не только Ближний Восток.

До сих пор все внимание было приковано к Ормузскому проливу. Он остается важнейшей точкой для мировых энергетических потоков, и любая проблема там автоматически вызывает беспокойство на рынках. Но если к блокаде Ормузского пролива добавятся и серьезные проблемы в Баб-эль-Мандебском проливе, мир пострадает не только от дорогой нефти. Логистика будет блокирована. Судоходные компании будут вынуждены менять трассы, обходить Африку через Мыс Доброй Надежды. Рейсы станут длиннее на много дней, вырастут расходы на транспорт, страхование и транспортировку товаров. Все это быстро отразится на цепочках поставок. Именно поэтому сложившаяся сегодня ситуация столь опасна. Дело уже не в боевых действиях или иранской ядерной программе. На первый план выходит и гонка за контроль над стратегическими трассами, по которым поступают энергоносители, товары и капитал. Если под угрозой две важные морские артерии разом, то последствия ощутит на себе не только весь регион, но и Европа, Азия, а потом и весь мир.

Напряжение также распространяется и в странах Персидского залива. Такие государства, как ОАЭ, Катар и Бахрейн стараются сохранить стабильность и защитить свою инфраструктуру, но в то же время очень хорошо понимают, что продолжительный конфликт может ударить по их экономикам больше, чем сегодня кажется. В последние годы регион инвестировал огромные средства в туризм, логистику, финансы, технологии и общую диверсификацию помимо нефти. Именно поэтому для данных государств стабильность значит намного больше, чем вопросы безопасности. Это основа их экономической модели.

Неопределенность усиливает и политический аспект. С одной стороны, звучат заявления о стремлении прекратить конфликт. С другой стороны, продолжаются удары, жесткие ответы и растет желание открывать новые фронты. Иран полагается на дроны, ракеты и собственную сеть союзников в регионе. Хуситы пользуются своим географическим положением вблизи одной из самых уязвимых торговых трасс в мире. Остальные игроки стараются реагировать так, чтобы предотвратить тотальное расширение конфликта, но при таком множестве переменных надеяться на скорую деэскалацию не приходится. Мы видим не короткий эпизод и не изолированный военный конфликт. Нет, противостояние превращается в продолжительную асимметричную конфронтацию, исход которой решит не сила оружия, а способность мешать торговле, транспорту, повышать стоимость энергоносителей и общее недоверие к стабильности в регионе. И именно это может оказаться более опасно для мировой экономики, чем собственно заголовки о ракетных ударах.

Поэтому самым важным словом в настоящий момент остается "мир". Без него стабильности не будет, как не будет экономического спокойствия и безопасного будущего для народов региона. Если не получится остановить дальнейшую эскалацию, риск больше не будет локальным. Очень скоро может возникнуть проблема, которая отразится на ценах, торговле, транспорте и настроениях на рынке по всему миру.