Le Monde: крах фондового рынка в США может привести к концу трампизма

В пятницу торги на нью-йоркской фондовой бирже закрылись падением. Помимо энергетического кризиса, вызванного конфликтом на Ближнем Востоке и закрытием Ормузского пролива, инвесторов беспокоит неспособность президента США наметить путь к урегулированию ситуации.

На этот раз происходящее немного напоминает панику. В пятницу, 27 марта, торги на нью-йоркской бирже завершились с резким падением (на 1,67% — в случае с индексом ведущих компаний S&P 500 и на 2,15% по высокотехнологичному индексу Nasdaq) из-за пяти факторов риска: продолжающейся войны в Иране и закрытия Ормузского пролива, провоцирующего резкий рост цен на нефть в Техасе (до 100 долларов); риска повышения инфляции, способного побудить Центральный банк США в дальнейшем не снижать, а повышать процентные ставки; вопросов относительно способности крупнейших технологических компаний финансировать революцию в области искусственного интеллекта (ИИ) и неспособности крупных частных фондов возвращать деньги своим инвесторам.

В результате инвесторы теряют терпение из-за спровоцированной Трампом войны: индекс Nasdaq упал на 12,8% по сравнению со своей максимальной отметкой; S&P 500, уже пятую неделю подряд демонстрирующий падение, потерял 9,5%, а индекс Доу-Джонса упал на 10,6%. При падении более чем на 10% участники рынка уже говорят о коррекции: этот символический порог играет существенную роль, потому что трейдеры учитывают его в своих сделках и обычно активнее хеджируются, что способствует увеличению убытков.

В то же время наблюдается рост процентных ставок: доходность по государственным займам сроком на десять лет достигла 4,44% (по состоянию на 27 февраля находилась на отметке 3,95%). Такая тенденция может показаться чем-то парадоксальным: обычно инвесторы, как правило, стремятся "укрыться" в американских облигациях, которые считаются надежным активом, и тем самым способствовать снижению доходности. Но в сегодняшнем мире, лишенном определенности, ставки в стране-должнике растут, что механическим образом снижает стоимость облигаций. В результате, как иллюстрирует заголовок в Financial Times, акции и облигации рушатся одновременно, а иранский конфликт не оставляет инвесторам "ни одного надежного места, где можно было бы спрятаться". Пусть даже в пятницу золото сумело отыграть свои позиции, с момента объявления военных действий оно потеряло в цене 14%. Конечно, это падение произошло после нескольких месяцев значительного роста, но, тем не менее, сложившуюся ситуацию можно назвать беспрецедентной. Один лишь доллар подчиняется классическим правилам "тихой гавани": евро стоит 1,15 доллара по сравнению с февральским показателем в 1,18.

Шок на рынках наблюдается на фоне сложного геополитического контекста: он может напоминать ситуацию, сложившуюся в 1970 годы, когда вызванный Кипурской войной в октябре 1973 года первый нефтяной шок начался на фоне инфляции, нестабильности валютной политики и устаревания промышленности утрачивавших импульс "славного тридцатилетия" стран перед лицом конкуренции со стороны Японии.

Из-за инфляции, служащей на сегодняшний день существенным источником панических настроений, ставки могут вновь вырасти. Рынок полагает, что Кевин Уорш, который, скорее всего, станет следующим председателем Федеральной резервной системы, возможно, будет не столь зависим от Дональда Трампа, как надеется выбравший его кандидатуру для этой должности президент США.

Что касается реальной экономики, то серьезной причиной для беспокойства выступают технологии ИИ, развитие которых может повлечь за собой повышение производительности, уничтожение целых секторов экономики, потерю сотнями тысяч людей их рабочих мест — и оказаться очень сложной отраслью для получения от нее прибыли. С другой стороны, в том, что касается финансовых рынков, возможно, худшее уже позади. "Пузырь уже лопнул", — считает Рамон де Оливейра, бывший исполнительный директор JP Morgan. Технологические гиганты подрастеряли в привлекательности — акции Microsoft, Meta*, Amazon и Aphabet (Google) упали на 35%, 34%, 23% и 21% соответственно в сравнении с максимальными показателями. Кроме того, Alphabet и Meta* пострадали от принадлежащих им социальных сетей в ходе двух судебных процессах — в Нью-Мексико и в Калифорнии, — за то, что подвергали опасности своих несовершеннолетних пользователей.

Небольшие компании, занимающиеся ИИ-продуктами, становятся жертвами настоящей бойни, зачастую лишаясь более чем половины своей капитализации — как и отрасли, которые, как предполагается, в будущем могут быть заменены ИИ, в частности сектор разработки программного обеспечения и консалтинг. Но, скорее всего, процесс практически завершен, поскольку у частных инвесторов много наличных.

"Что беспокоит меня больше всего, так это макроэкономический и кредитный риск", — добавляет де Оливейра. Кредитный риск — это растущее число закрытых фондов, которые регулярно обещают своим клиентам окна ликвидности, но не способны этого обеспечить. Так, Apollo Debt Solutions ограничила выплаты по своему фонду 5%, в то время как спрос инвесторов составлял 11,5%. Blue Owl Capital также воспрепятствовала выводу капитала. По данным The Wall Street Journal, из поданных в первом квартале 2026 года требований о возврате средств из этих фондов на суму в 7,9 миллиарда долларов требования на 2,1 миллиарда так и не были удовлетворены. Как и до финансового кризиса 2007-2008 годов, вызванного рискованным и непрозрачным финансированием субстандартных ипотечных кредитов, беспокойство усиливает неясное финансирование, которое не котируется на бирже и чьи риски трудно оценить. В этих условиях отступают даже самые сильные банки, например, "хозяин" Уолл-Стрит JP Morgan, чьи позиции снизились на 16% по сравнению с максимумом.

Третий риск, упомянутый Рамоном де Оливейрой, имеет политическую составляющую: многие американцы и инвесторы доверяли Дональду Трампу, потому что, как ни крути, рынки и экономика служили ему своего рода ориентиром или сдерживающим фактором, о чем свидетельствует предпринятый им всего год назад быстрый отход от своей изначальной позиции по вопросу пошлин. Вот только в условиях с необъявленной и неконтролируемой войной ситуация могла измениться. "Настоящий вопрос заключается в том, наблюдаем ли мы за финалом трампизма, — отметил Рамон де Оливерия. — Две недели назад Трамп говорил: „я прекращу войну, когда захочу“. Теперь же инициатива на стороне иранцев, и уже они говорят, что остановятся тогда, когда им захочется. Это все напоминает времена президентства Джимми Картера", — подытожил аналитик.

В 1979 году занимавший тогда пост президента Картер пережил унижение в связи с ситуацией с захватом в заложники американских дипломатов в посольстве в Тегеране и провалом операции по их спасению. По словам Рамона де Оливейры, "рынки обеспокоены серьезным экономическим риском стагфляции, поскольку в экономике из-за ИИ не создается рабочих мест; кроме того, наблюдается серьезный политический кризис, поскольку, судя по всему, по итогам ноябрьских промежуточных выборов Дональд Трамп лишится большинства в Конгрессе, а может, даже и в Сенате". Таким образом, крах фондового рынка станет разгромом не нефтяной отрасли, а самого трампизма.