TAC: Иран не сломлен, он ожесточился, сохранив при этом свой ударный потенциал

Президент Дональд Трамп заявил, что Иран “полностью побежден” и “хочет заключить сделку”. Иран парирует, что одно то, что США заговорили о переговорах, равносильно “признанию поражения”, поскольку в начале войны Вашингтон на меньшее, чем “безоговорочную капитуляцию” не соглашался.

Иран, безусловно, пострадал за целый месяц боевых действий. Но он не повержен. Более того, есть риск, что Иран выйдет из американской кампании израненным, но уцелевшим. После этого он пополнит ракетный арсенал и перестроит гражданскую ядерную программу.

США утверждают, что достигли “большинства” или даже “всех” поставленных военных целей. Но Тегеран по-прежнему запускает ракеты и беспилотники. В прошлую пятницу шесть баллистических ракет и 29 беспилотников поразили авиабазу США в Саудовской Аравии, в результате чего по минимум 15 военнослужащих получили ранения. Было повреждено несколько заправщиков, а самолет дальнего радиолокационного обнаружения E-3 Sentry (“Часовой”) был полностью уничтожен.

Кроме того, сеть партнеров Ирана пострадала гораздо меньше, чем полагали США. Ливанская военизированная группировка “Хезболла” предприняла сотни атак с начала войны с Ираном, причем в более 70% из них использовались ракеты, которых, как ошибочно считалось, у нее больше нет. По прогнозам, при нынешнем темпе боевых действий “Хезболла” вскоре превзойдет количество атак в ходе предыдущего обострения в 2024 году.

Другие партнеры Ирана также не остались в стороне. Иракские ополченцы поразили базы США в регионе беспилотниками. А в прошлую субботу в войну вступили йеменские хуситы, обрушив на Израиль град баллистических ракет.

Если эту сеть союзников и ракетную программу не удастся ликвидировать военным путем, то за столом переговоров — и подавно. США так и не поняли насчет Ирана главного — как ранее не поняли и в конфликте России с Украиной. И Россия, и Иран борются за выживание. А государства в такой ситуации не “сдают” основные интересы безопасности на переговорах.

Лишившись как баллистических ракет, так и партнерской сети повстанцев, Иран окажется беззащитным перед будущими атаками. Поэтому отказываться от сочетания этих средств защиты дипломатическим путем Тегеран не собирается.

Война с Ираном не только не улучшает положение США, но и грозит ухудшить ситуацию еще больше, хотя Трамп об этом и слышать не хочет. В частности, президент утверждает, что США добились в Иране смены режима: “У нас сменились власти... прежняя власть уже уничтожена. Все они мертвы. Их преемники в основном тоже. И в случае с третьим режимом мы имеем дело совсем с другими людьми. Это совсем не те люди, что прежде. Так что я бы сказал, что режим сменился”.

Ничего подобного. Народ Ирана не высыпал на улицы, правительство не выказывает признаков серьезного раскола, и переход к новому верховному лидеру прошел гладко — им стал сын убитого аятоллы Али Хаменеи Моджтаба. Трамп ранее утверждал, что лично назначит нового лидера — и, в частности, решительно отметал Хаменеи-младшего как заведомо неприемлемого. В итоге мы видим в Иране не смену режима, а, наоборот, преемственность и неповиновение.

Профессор международных отношений и ближневосточных исследований Университета Джона Хопкинса Вали Наср отмечает, что новый лидер — “человек режима, разделяющий его основополагающие ценности и тесно связанный с его институтами, а также наследием отца”. “Его избирали не для того, чтобы это отринуть — а, наоборот, чтобы сберечь”. Иными словами, Моджтаба Хаменеи — “ястреб”, радикал и близкий советник своего покойного отца. Он изучал исламское право под началом самых непримиримых богословов. Война и устранение лидера ставят Иран на путь не перемен, но дальнейшего ожесточения.

Другие преемники убитых лидеров также свидетельствуют о радикализации иранского руководства — и это не сулит США ничего хорошего. Как отмечает востоковед Трита Парси, убитый секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани ратовал за переговоры с США и обладал редким даром добиваться внутри руководства такого консенсуса, который бы способствовал дипломатическому урегулированию. Внештатный научный сотрудник Института имени Квинси Эльдар Мамедов отмечает, что Лариджани был относительно умеренным, “привык иметь дело с Западом” и обладал “значительным влиянием”. Не будучи реформатором, Лариджани был тем самым прагматиком, который помог сделать ядерную сделку 2015 года приемлемой и протолкнуть ее сквозь иранский законодательный орган. Он был ученым и политиком. Его преемник же Мохаммад Багер Зольгадр — бывший командующий Корпусом стражей Исламской революции (КСИР). Зольгадр очень близок к Моджтабе Хаменеи, всегда стоял на стороне “ястребов” и имеет политическое реноме, достойное настоящего радикала.

Так что США не сменили иранский режим. Но преобразовали его, закалив и сделав еще неуступчивее. И это не единственный момент, где эскалация привела к непредвиденным последствиям или даже мешает США выйти из войны с Ираном.

Как уже отмечалось, последние обострение уже привело к баллистической угрозе со стороны хуситов. Теперь Трамп пригрозил, что если “сделка” не будет достигнута в ближайшее время, США “взорвут и полностью уничтожат остров Харк”. Но хуситы и Иран уже предупредили, что если США предпримут наземную атаку или попытаются захватить или блокировать Харк, ополченцы перекроют Баб-эль-Мандебский пролив, что еще больше ограничит мировые поставки нефти.

Если Трамп одобрит планы Пентагона высадить десант спецназа, морской пехоты и солдат, США могут завязнуть в иранской трясине еще сильнее. США направили в регион дополнительно 10 тысяч военнослужащих. Иран заявил, что готов и пообещал их “испепелить”. Утверждается, что Иран мобилизовал более миллиона бойцов, чтобы дать отпор готовящемуся американскому вторжению. Лидеры в Тегеране убеждены, что если США обладают господством в воздухе, то Иран — на суше. Как следствие, наземная война грозит втянуть Вашингтон именно в ту войну, которой Трамп клялся избежать.

Пока что США так и не достигли своих целей в Иране. Тегеран сберег накопленный опыт обогащения урана в мирных целях. Режим выстоял, продолжает существовать и в каком-то смысле даже эволюционировал — то есть ожесточился еще больше. Он по-прежнему может поражать цели ракетами и привлекает целую сеть партнеров по передовому сдерживанию. Трамп по-прежнему утверждает, что США ведут переговоры, одновременно выдвигая новые и новые военные угрозы. Однако переговоры могут оказаться единственным выходом. Эскалация чревата тем, что США завязнут еще глубже в трясине крайне затратной войны, а военные и политические цели отодвинутся еще больше.