NZZ: противостояние США и Ирана может перерасти в глобальную конфронтацию

Преувеличения Дональда Трампа предсказуемы, а его решения — нет. Обращение к нации, с которым американский президент выступил в среду вечером накануне Пасхи, в основном состояло из самовосхваления. Однако достоверных заявлений о том, как будет продолжаться кампания против Ирана, на которые надеялись многие наблюдатели, так и не прозвучало. Операция на Ближнем Востоке продолжается уже месяц — но это, как поучал Трамп, еще мало, если сравнивать с Вьетнамской войной.

Цели, по его словам, почти достигнуты, но именно что "почти". В связи с этим боевые действия нужно продолжать еще две-три недели. А если "сделку" не заключат, то Иран, как выразился президент, "отбросят в каменный век". Слова Трампа о "двух-трех неделях", по крайней мере, слегка сбили цену на нефть. Мировая экономика, похоже, снова смотрит в будущее с осторожным оптимизмом. Но все остальное пока остается без ответа — и прежде всего вопрос о том, будет ли все-таки наземная операция.

NZZ представляет три обновленных сценария того, как может завершиться конфликт с Ираном и что это будет означать для геополитического противостояния. Какой вариант кажется наиболее вероятным, редакция хочет спросить у читателей. Проголосуйте сами.

Даже спустя месяц боевых действий иранский режим продолжает целенаправленное сопротивление. Ему и его союзникам в регионе раз за разом удается прорывать оборону Израиля, США и государств Персидского залива атаками ракет и беспилотников. Ормузский пролив, столь важный для транспортировки ископаемого топлива, остается фактически заблокированным на неопределенный срок: судоходство парализовано из-за опасений иранских ударов. Победа мулл?

Не совсем. В первом сценарии непрерывные удары Израиля и США по военной инфраструктуре Ирана постепенно, но неотвратимо дают эффект. Хорошо вооруженные части Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и армия превращаются лишь в бледную тень своего былого величия. Стратегия точечных ликвидаций, направленная против ключевых фигур режима, деморализует и раскалывает новое руководство. Его представителей Израиль и США при помощи разведывательных методов адресно "обрабатывают" и пытаются перетянуть на свою сторону.

После того как избранного народом и настроенного на реформы президента Ирана Масуда Пезешкиана полностью оттеснило на обочину радикальное крыло КСИР в первые недели конфликта, ему удается восстановить позиции. Пезешкиан заручается поддержкой реформаторски настроенных сил внутри системы — в том числе бывшего президента Хасана Рухани и Мохаммада Хатами, которые до начала боевых действий находились под домашним арестом. Многие иранцы, надеявшиеся на перемены, начинают дышать свободнее и осмеливаются публично поддержать реформаторов знаками солидарности.

Тем временем государства Персидского залива, серьезно пострадавшие из-за конфликта, все настойчивее требуют от руководства в Тегеране пойти на уступки и предупреждают, что иначе они сами могут перейти к активным военным действиям против Ирана.

Рискованная ставка Трампа все же сыграла. Он заявляет, что хотя и не стремился к смене режима, лидеры прежней власти теперь мертвы. Такая "смена режима изнутри" в ближайшие две-три недели приводит к прекращению огня и предотвращает потенциальную гражданскую смуту. Обновленное руководство Ирана затем идет на убедительные уступки: обещает свернуть ядерную программу и допускает международные инспекции на своей территории.

В ответ США и ЕС смягчают санкции. Экономическая ситуация в Иране сравнительно быстро улучшается. Тегеран осторожно сближается с Западом, религиозные структуры теряют влияние, а КСИР прагматично приспосабливается к новой реальности.

Цены на нефть и газ после объявления прекращения огня быстро идут вниз и стабилизируются в районе 70 долларов. Они перестают подстегивать инфляцию. Мировая экономика вздыхает с облегчением, но наращивание вооружений продолжается. Государства Ближнего Востока тоже хотят больше инвестировать в вооружение и ориентируются при этом на США. Тот факт, что предполагаемые союзники Ирана — Россия и Китай — в этом конфликте оказались лишь зрителями, надолго снижает их геополитическую привлекательность и влияние в регионе.

"Ось автократий" теряет еще одного партнера — после Венесуэлы. Россия еще больше сближается с Китаем, но обе столицы стремятся избегать открытого столкновения с Вашингтоном. США получают возможность вывести силы с Ближнего Востока и сосредоточиться на Тихоокеанском регионе. Американская демонстрация силы на фоне стремления Китая к глобальному лидерству приводит к фазе разрядки. США, оставаясь бесспорной сверхдержавой, формируют новую архитектуру безопасности, которая, впрочем, учитывает и региональные сферы влияния.

Через месяц после начала конфликта КСИР потерял значительную часть военного потенциала и наиболее заметных фигур из числа прежнего руководства. Тем не менее Ирану удается и дальше обстреливать весь регион баллистическими ракетами и прежде всего тысячами беспилотников — несмотря на непрерывные удары авиации Израиля и США. Судя по всему, действительно важные объекты защищены лучше: они укрыты и укреплены в горной местности.

Во втором сценарии конфликт скорее усиливает фанатизм и упорство "ястребов" в иранском руководстве. Они целенаправленно апеллируют к персидской национальной гордости и добиваются того, что по крайней мере часть населения снова охотнее их поддерживает.

Иранская блокада Ормузского пролива вызывает нарастающую нервозность на рынках энергоносителей и сырья, а также на финансовых площадках. Международное энергетическое агентство предупреждает об угрозе энергетического кризиса, который может оказаться масштабнее, чем в 1970-х годах. Дональд Трамп опасается за промежуточные выборы в конгресс и, вопреки намерениям премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, стремится к скорейшему выходу из конфликта.

Американские цели сформулированы расплывчато — и в зависимости от настроения президента озвучиваются по-разному. Трамп в любой момент может объявить, что "задача выполнена", — лишь бы внутри страны выглядеть победителем. Его выступление в среду вечером служит наглядным примером того, как он интерпретирует ситуацию в свою пользу.

Пентагон перебросил сухопутные силы на Ближний Восток и не исключал ограниченного применения морской пехоты и десантников. Но риск слишком высок. Поэтому во второй половине апреля Трамп объявляет о достигнутой сделке, несмотря на возражения Израиля и стран Персидского залива. Саудовский правитель сдержанно признает достигнутый результат достаточным.

Режим в Тегеране видит для себя преимущества такого исхода в том, чтобы внешне пойти на уступки и одновременно укрепить власть внутри страны. Он заявляет об отказе от создания ядерного оружия, однако появляются признаки того, что работы могут продолжаться скрытно. Санкции против Ирана пока не смягчают. Блокаду Ормузского пролива официально снимают, но, подобно практике организованной преступности, местные иранские силы начинают требовать с судов "налог на безопасность" — за гарантированный проход.

Энергетические рынки возвращаются к состоянию, близкому к довоенному, быстрее, чем многие опасались. Дальнейшую динамику мировой экономики снова определяют другие факторы. Крупные державы выжидают и пытаются использовать патовую ситуацию в своих интересах. Турция усиливает региональное влияние и на уровне спецслужб взаимодействует с США и Израилем. Договоренности между крупными и региональными игроками множатся, а конфликты на Ближнем Востоке остаются нерешенными.

США, с одной стороны, продемонстрировали военный потенциал, но с другой — израсходовали заметную часть боезапаса, особенно средств противовоздушной обороны. Ореол их непобедимости меркнет на фоне фактического вывода войск. Украина и Европа слабеют, как и НАТО. Кремль считает, что его позиции укрепляются: при поддержке Трампа можно попытаться дожать Киев и усилить влияние в Европе.

Больше всего от такой динамики выигрывает Китай. Европа по-прежнему связана конфликтом на Украине и собственным противостоянием с Россией. США не могут полностью сосредоточиться на Тихоокеанском регионе. Мир, состоящий из различных сфер влияния, меняющихся союзов и политики силы на неопределенное время становится новой нормой.

Третий сценарий — самый неблагоприятный для Запада. КСИР ведет асимметричные действия так, что американский президент в итоге решается на ввод сухопутных сил. Морская пехота США занимает иранский нефтяной остров Харк и полосу вдоль иранской территории Ормузского пролива.

В ответ Иран усиливает атаки беспилотников по государствам Персидского залива, наращивает удары по энергетической инфраструктуре региона и выводит из строя жизненно важные объекты. Ракетами из глубины территории ему удается нанести американским подразделениям чувствительные потери. Насколько точными могут быть удары КСИР, показывает уничтожение летающего командного пункта дальнего радиолокационного обнаружения и управления AWACS ВВС США на базе Принц-Султан в Саудовской Аравии неделю назад.

В самих США тем временем растет внутриполитическое сопротивление ближневосточной кампании — вне зависимости от партийной принадлежности. В СМИ звучат критические сигналы из Пентагона: там предупреждают, что военная компания может подорвать боеспособность американских сил.

Трамп сначала сохраняет жесткую линию и решает наносить удары по гражданской энергетической инфраструктуре Исламской Республики. Эти атаки нарушают базовые нормы международного права. Это вызывает протесты как в конгрессе, так и за его пределами. Демократы и республиканцы обвиняют президента в предательстве американских ценностей.

Цены на энергоносители продолжают стремительно расти, стоимость нефти пробивает отметку 150 долларов. Финансовые рынки нервничают и обваливаются. Инвестиции в технологии будущего сокращаются. На заднем плане Россия и Китай совместно поддерживают Иран и воздействуют на монархии Персидского залива, добиваясь от них давления на США, чтобы Вашингтон пошел на уступки.

КСИР начинает бить баллистическими ракетами и по европейским странам. Уже в Великий четверг Албания и Болгария повысили уровни готовности до максимальной отметки. В Тегеране пытаются перенести конфликт с Ближнего Востока в Европу.

Через два месяца Трамп объявляет США победителем и оставляет после себя хаос на Ближнем Востоке. Он в одностороннем порядке заявляет, что все цели достигнуты, выводит войска и перебрасывает часть военных ресурсов в Тихоокеанский регион. Китай и США оказываются лицом к лицу, Россия усиливает давление на европейские государства НАТО и Украину.

В Иране КСИР провозглашает победу шиитской иранской революции. Репрессии, замаскированные националистической риторикой, душат любую внутреннюю оппозицию — в стране, которая прежде, несмотря ни на что, оставалась в регионе относительно открытой для реформаторов и различных этнических групп. Китай и Россия помогают улучшить ситуацию с поставками.

Кремль направляет инженеров для поддержки иранской ядерной программы. Через три года Тегеран заявляет, что располагает ядерным зарядом и соответствующими ракетами средней и большой дальности. Саудовская Аравия отвечает собственной ядерной программой. Израиль вновь оказывается под угрозой. Регион превращается в площадку соперничества крупных держав, из которого США выходят заметно ослабленными. Мировая экономика буксует, фондовые рынки падают, а высокая тревожность и неопределенность становятся новой нормой.

Слияние отдельных кризисов вынуждает США одновременно сохранять присутствие и в Европе, и в Тихом океане. После промежуточных выборов меняется расклад сил в конгрессе, и американская внешняя и оборонная политика оказывается заблокированной до конца срока Трампа. Китай вынуждает Тайвань отказаться от суверенитета, а вместе со своим "младшим партнером" Россией формирует новый мировой порядок.