CA: война в Иране меняет соотношение сил в Евразии

Война в Иране в наших СМИ рассматривается в первую очередь с точки зрения Европы и США. Помимо перспектив ядерной эскалации и сожалений по поводу огромных людских и материальных потерь, нас интересует, как изменится доступность авиабилетов летом, сколько будут стоит энергоносители, что будет с миграцией и американской политикой. Однако война также радикально меняет ситуацию на огромном евразийском континенте, на западной оконечности которого мы проживаем. И в первую очередь эта война указывает на разность интересов таких держав, как Россия, Китай и Индия, которых зачастую упрощенно причисляют к одной категории соперников Соединенных Штатов Америки в рамках БРИКС. Также обнаруживается своеобразие политики региональных держав, таких как Пакистан, Саудовская Аравия и Турция, которых мы также упрощенно относим к союзникам США.

БРИКС, членом которого является и атакованный Иран, нередко характеризуют как антизападный блок или как минимум как альтернативу западной гегемонии. Но это не означает, что члены БРИКС встали на сторону Ирана. Ближе всего из ведущих стран БРИКС к нему Россия. Не в ее интересах поражение Ирана, так как оно приведет к нежелательному укреплению Соединенных Штатов Америки. Кроме того, Россия и Иран сотрудничают в области стратегических проектов: в оборонной промышленности, на северо-южной транспортной оси и на иранской АЭС. Однако насколько Россия помогает Ирану в нынешнем конфликте, до конца неясно. Очевидна дипломатическая помощь в ООН, и также Москва, скорее всего, делится с Тегераном разведданными для планирования военных операций. Вообще же Россия слишком занята Украиной, чтобы начинать еще одну опосредованную войну с США.

Война также открыла перед Россией новые возможности. США переключили внимание с Украины, а кроме того, резко вырос мировой спрос на газ и нефть, которых у России в избытке. Сегодня Россия в качестве поставщика энергоносителей значительно укрепила свои позиции, в том числе, в отношении своих партнеров: Китая и Индии. Прежде ей приходилось заискивать перед ними и благодарить за то, что китайские и индийские закупки компенсируют потерю европейского рынка. Пекин занижал цены, а Индия под давлением США даже прекращала закупать российскую нефть. Сегодня они меняются ролями.

Для Китая ситуация складывается вообще неоднозначная. По тем же причинам, что и Россия, он не заинтересован в том, чтобы США победили Иран. Если Вашингтон увязнет там в войне, которая будет ослаблять его, то американское руководство не сможет вплотную заняться сдерживанием Китая, а эту задачу они сегодня считают приоритетной. С другой стороны, Китай нуждается в энергетических и других ресурсах из Персидского залива, не только от Ирана, но и от арабских поставщиков. Если их инфраструктура будет уничтожена, Китаю это грозит большим экономическим ущербом и ослаблением китайской позиции в стратегическом партнерстве с Россией. Поэтому сегодня Китай помогает Пакистану в его посреднической миссии на мирных переговорах. Скорее всего, Китай скептически оценивает желание Ирана взимать сбор за прохождение через Ормузский пролив в юанях, ведь для США эта инициатива как красная тряпка для быка, да и Китай, вероятно, не готов к такому сценарию.

И тем не менее китайские сомнения не идут ни в какое сравнение с индийскими. В конце правления администрации Джо Байдена и в начале мандата Дональда Трампа Индия во многом сблизилась с Россией и Китаем, но так и не переняла их выраженно антиамериканский курс. Большую угрозу для своей безопасности Индия видит в Китае, чем в США. Кроме того, Индия негласно считается с американскими вторичными санкциями против российской нефти и с конца прошлого года ограничила ее импорт. Также вот уже некоторое время Индия дает понять, что будет закупать меньше оружия у традиционного поставщика России. В феврале стало известно о закупке сотни французских истребителей. За два дня до американо-израильского удара уходящий индийский премьер Моди посетил Израиль и заверил принимающую сторону в стратегическом партнерстве между их странами.

Однако Индия хочет стратегического партнерства и с Ираном. В иранском Чабахаре индийцы строят порт, который станет важнейшим стратегическим элементом сообщения с Афганистаном, Средней Азией и России и позволит обойти недружественный Пакистан. В первые дни войны проводились запланированные морские учения вместе с иранским флотом. Но когда иранский корабль возвращался с учений, его потопила американская подлодка, погубив, в том числе, 70 кадетов на палубе. Индия промолчала так же, как промолчала по поводу войны с Ираном в целом.

Наверное, Нью-Дели надеялся, что ему удастся отмолчаться. Но потом там задумались о том, что Иран великодушно позволил проходить индийским судам через Ормузский пролив, через который поступает не только большая часть нефти и газа, предназначенных для Индии, но и жизненно необходимые партии удобрений. А еще индийцы сообразили, что раз США снова позволили им покупать российскую нефть, то можно расходовать ее благодаря исключению из санкций в Чабахаре. Индия ведет себя скорее как государство средних размеров, которое не может разобраться в игре держав, и сама совсем не похожа на растущую мировую державу, которая сейчас еще и председательствует в БРИКС.

С огромным огорчением в Нью-Дели, вероятно, наблюдают за тем, как в результате конфликта на первый план выходит традиционный враг Индии Пакистан. Он взял на себя роль посредника на переговорах между США и Ираном, тем самым давая понять, что является уважаемым международным игроком со связями на всех направлениях. Вместе с тем он ангажированный игрок, который пытается угодить "и вашим, и нашим": Пакистан связан оборонным договором с Саудовской Аравией и одновременно является домом для влиятельного шиитского меньшинства, связанного с Ираном.

Особенно ярко сегодня проявляется пакистанская связь с Саудовской Аравией. Этот союз опирается на три элемента: консервативный суннитский ислам, пакистанскую армию с ядерным оружием и саудовские деньги. На прошлой неделе пакистанские военные самолеты приземлились на саудовской военной базе в тот же момент, когда саудовцы с катарцами предоставили Пакистану кредит в размере пяти миллиардов долларов. Пакистан столкнулся с финансовыми трудностями после того, как помогать ему отказались ОАЭ, которые не хотят распространения исламизма и в последнее время сближаются с Индией.

Саудовско-пакистанский союз называют зародышем своеобразного исламского НАТО. Его главным врагом стал бы не Иран, а Израиль, который постоянно дает понять, что считает существование любой автономной исламской державы несовместимым со своими базовыми интересами безопасности. В Анкаре знают, что если Израилю удастся развалить Иран, следующим главным врагом сионистов станет Турция. И от политики этого члена уже существующего НАТО будет зависеть будущее НАТО исламского.

После Украины и Ирана трудно себе представить, что НАТО сохранится в неизменном виде. Но Иран точно также смешивает карты и в других местах. И нельзя исключить, что существующие геополитические форматы на глобальном Юге могут быть лишь переходными явлениями складывающейся многополярности.